История с туманом поблизости от аэродрома «Северный» явно предполагала продолжение. И Барвин мог только догадываться, кто и зачем стоит за этим.
– Ужин скоро? – спросил он, войдя то ли в кухню, то ли в столовую, где хозяйничала Даша.
– Скоро, – коротко ответила она.
Баба не из разговорчивых. Впрочем, это даже хорошо, что она молчунья, гораздо хуже иметь дело с женщинами, у которых рот не закрывается ни на минуту. Такое, бывает, ляпнут, хоть стой хоть падай.
– Дождь зарядил, – сказал Барвин, глядя в окно.
– Надолго?
– Как синоптики порешат, так и будет, – философски рассудила Даша. – Присаживайся. Угощайся, чем бог послал.
Бог послал много чего. Основательно устроившись на табурете, Барвин вооружился ложкой и принялся накладывать на тарелку все, что попадалось ему на глаза. Утолив первый голод, он принялся расспрашивать Дашу про житье-бытье, словно и в самом деле намеревался повести ее под венец. Она отвечала немногословно, но охотно, особенно когда выпили по две стопки, дружно закусив хрустящими огурчиками.
Но после третьей дозы Даша, вместо того чтобы расслабиться и сделаться более раскрепощенной, наоборот, посуровела и заявила:
– Спать тебе отдельно постелю, предупреждаю сразу. У меня под кроватью колун лежит, так что даже не суйся.
Жуя картошку, Барвин пожал плечами и уставился в черное окно, всем своим видом показывая, что готов предаваться этому занятию до тех пор, пока не увидит собственными глазами посадку НЛО.
Мол, с космическими пришельцами ему общаться интереснее, чем с некоторыми земными женщинами.
– Наелся? – спросила Даша несвойственным ей заискивающим тоном, когда трапеза была закончена.
– Во как, – ответил Барвин, проведя по горлу ребром ладони с таким видом, будто это был нож. – Теперь остается только выспаться на славу. Стели. И топор себе под кровать положить не забудь.
Изображая всем своим видом обиду, он вышел во двор. Когда, перекурив на крыльце, Аркадий вернулся, Даша указала ему на комнату за ситцевой занавеской.
Там его ожидала узкая девичья кровать с никелированными шарами. Прежде чем расположиться на ней, Барвин осмотрелся. На стенах комнаты висели черно-белые фотографии незнакомых людей. Застывшие взгляды, ни тени улыбки на серых лицах. Общество Даши привлекало Барвина сильнее безмолвного присутствия этих унылых портретов. Но она все еще толклась на кухне, бряцая посудой. Ждала, пока Барвин уснет.
