И что же видно сейчас ему отсюда, с этого безопасного расстояния? Видна сосна, виден Щеголенко, разматывающий веревку, и… Видно что-то темное, бесформенное в снегу, что-то непонятное, неподвижное, бездыханное, мертвое. Не человек, не зверь, не волк. Трофей?
Щеголенко помахал ему: ну что же ты, торопись, не до ночи же тут торчать? Ну, уж конечно, не до ночи.
НЕ ДАЙ МНЕ БОЖЕ ОКАЗАТЬСЯ ТУТ В ЛЕСУ НОЧЬЮ…
Старший егерь, тяжело дыша, проваливаясь в глубокий снег, напролом сквозь кусты ринулся назад за подмогой. Туда, где все так привычно, знакомо – дым костров, говор, смех, гвалт, туда, где люди, охрана, солдаты, бронетранспортеры.
Щеголенко просил рулетку и фотокамеру. Сейчас он направит туда людей из охотхозяйства, пусть и занимаются этим волком. Пусть потом охрана доложит Самому, а уж Сам решит, на счет кого из высоких партийных гостей записать знатный трофей. А он, старший егерь, НИЧЕГО ТАКОГО ОСОБЕННОГО не видел. Просто померещилось от напряжения, от усталости, давление, наверное, подскочило, и приключился какой-нибудь сосудистый спазм, вызвавший глюк, видение.
Волчья лапа с кривыми когтями, похожими на крючья. Полоснет такая лапа, с живого скальп снимет, пикнуть не успеешь…
Впопыхах старший егерь сделал то, что до этого не делал никогда в жизни, – сбился с курса, забрал немного вправо. Поляна, где считали кабаньи трофеи, оказалась в стороне.
Оранжевое солнце падало в безвременье, опускалось за край земли – в смоленские снега, в темную ночь. Сумерки сгущались. Со стороны гостевого дома по шоссе в направлении шлагбаума, бронетранспортеров, охраняющих въезд-выезд с территории охотничьего заказника, медленно двигалась вереница черных правительственных лимузинов.
Высокие гости отбывали восвояси.
А примерно в километре от главной дороги, ведущей в охотхозяйство, на лесной просеке вот уже почти четверть часа натужно буксовала в снегу «Скорая помощь». Пока весь личный состав обеспечивал в лесу «охотничьи мероприятия», в гостевом доме случилось в общем-то ожидаемое, но весьма несвоевременное ЧП.
У старшего лейтенанта роты охраны зданий Валентины Купцовой (той самой, которая слушала на казенном магнитофоне записи Высоцкого) начались родовые схватки. Роды были явно преждевременные, но делать было нечего: дежурный срочно вызвал из райцентра «Скорую». «Скорая» примчалась, но вместо бригады акушеров за роженицей прибыл один лишь молоденький медбрат.
Старшего лейтенанта Купцову повезли в местный роддом. Но на просеке «Скорая» застряла среди ухабов и сугробов.
