Что же это он, ослеп? Или на какое-то мгновение сошел с ума? Отключился? Сорвался с катушек?"
"А сейчас перед ним широкая волчья лапа с кривыми когтями. И волчья морда, ощерившая клыки.
– Ни хрена себе. – Егерь Щеголенко обошел вокруг, утаптывая снег. – Вот это зверюга, прямо тигр, а не волк, сколько ж в нем от морды до хвоста-то? Черт, рулетку бы сюда, смерить… И откуда тут ему взяться? Вообще-то в заказнике волки есть, как не быть им, но… Да и с лесником здешним мы говорили на этот счет, он ничего такого… Эй, ты чего это?
– Ничего.
– Старший егерь сглотнул ком в горле. – А ты, Саш… это… Ты лучше отойди, не трогай, не касайся его!
Щеголенко с изумлением воззрился на коллегу. Чего это он орет? Ну ЧП, конечно, во время кабаньей охоты волчина из лесу выскочил. Ну и напоролся на пулю. Кто же это его уложил? Крови вроде не видно. Значит, с одного выстрела сняли. Чей же это трофей? Товарища Хонеккера, или товарища Кадара, или товарища Чаушеску? А может, Сам ему пулю в башку влепил из оптической дальнобойной?
– Крови вроде не видно, – вслух повторил Щеголенко.
– И следов тоже, – хрипло сказал старший егерь. – Ни волчьих, ни чьих кругом.
– Откуда бы ему тут взяться? – Щеголенко нагнулся.
Волчий глаз – тусклый, желтый, мертвый. Разинутая пасть, точно в приступе смертной зевоты. И клыки, такие клычищи… Ах ты, волк-волчище, государь ты наш, волк, батюшка, император зимнего леса…
– Слушай, его бы сфотографировать да смерить, хорош собака, на чучело сгодится.
Как Самому-то потом доложим, что вот, мол, во время охоты был добыт и скорее всего вами, – егерь Щеголенко усмехнулся. – Ты давай сходи, позови сюда наших, и фотоаппарат пусть захватят. А я его покараулю, а то, видишь, снег какой, пока туда-сюда мыкаемся, тут все заметет, не найдем потом ни хрена.
– Саш, черт с ним совсем, пойдем оба отсюда, – старший егерь потянул его за рукав.
– Да ты что? Иди, я тут побуду, веревкой ему лапы задние завяжу и, может, вон на тот сук вздерну, – Щеголенко указал на сосну. – Сподручнее фотографировать будет, весь метраж налицо, а то в таких сугробах неловко.
Прежде чем нырнуть в заросли, старший егерь обернулся: вот такое расстояние отделяло его тогда от сосны, когда он так ясно увидел в снегу тело и руку, белую бескровную кисть, пальцы, скрюченные, как когти.
