Надежде Петровне досталась роль кухарки-снабженца: она моталась по ресторанам, покупая готовую закуску, а затем доводила ее до кондиции на дачной плите, пока все пили водку и ели шашлыки.
Так что дорогу она знала. Свернула с шоссе, миновала железнодорожную станцию Узловая, въехала в поселок. Участок на окраине, почти у самого леса. А рядом через забор – пустырь заросший. Бывший участок, сад заглохший, задушенный повиликой и чертополохом над старым пепелищем вместо дома.
Подъехав, Надежда Петровна узрела джип Гая не у калитки, а впереди – почти на опушке возле пустыря.
Сердце у нее забилось так сильно… Тот приступ страха, сразивший ее на рабочем месте, прошел, все это было так глупо, какое-то видение, галлюцинация. Это все от волнения, от избытка чувств, от накала эмоций. Теперь все позади, она в двух шагах от счастья, от мечты всей своей жизни. Хозяин здесь, он позвал ее, он ждет.
Надежда Петровна толкнула калитку: странно, та заперта. Она подпрыгнула, стараясь разглядеть, что там за забором. И вдруг ее осенило: он приехал и решил, пока никого из соседей нет, осмотреть тот заброшенный сад.
Ну, конечно, если купить и этот участок, то получатся дачные угодья почти в полгектара. И как это тут все не застроили, не захватили, не расчистили раньше?
– Эй, добрый вечер! Я приехала! – радостно воскликнула Надежда Петровна. И голос ее звенел от счастья.
Тишина. Сизые сумерки. Она обошла джип, перескочила какую-то рытвину и углубилась в заброшенный сад. Деревья сразу точно по команде обступили ее со всех сторон.
А ноги запутались в густой траве – жухлой, жесткой, утратившей летнюю зелень.
– Гай, я здесь!
Тишина… Ветви старых корявых яблонь гнулись под тяжестью плодов. И плоды были червивы. А в траве кто-то протоптал тропы, ведущие в глубь сада. Надежда Петровна двинулась вперед. Яблони, кусты боярышника, превратившиеся в чащу. Кем-то проложенная тропа под ногами, охотничья тропа…
Пепелище тоже уже почти скрыла трава. Торчали обгорелые остовы бревен, серые камни фундамента. Видимо, когда-то возле самого дома росла сосна, и пожар спалил ее крону.
Остался только ствол, похожий на обугленный карандаш, воткнутый в землю. Надежда Петровна подумала: может, в сосну во время грозы ударила молния? И сосна загорелась, а потом искры упали на крышу дома.
Из ствола торчали кривые обрубки сучьев. И на одном что-то болталось, в сгущающихся сумерках было трудно разглядеть. Надежда Петровна подошла ближе.
Через сук была перекинута ПЕТЛЯ. Конец ее терялся где-то в траве.
