Он не хотел признаться, но обвинения Оксаны Жуковской задели его больнее, чем он мог себе представить. Кажется, с ее мужем, этим психом, он крупно ошибся, не учел чего-то самого главного. Статус-кво должен быть восстановлен – пусть и не в случае с Жуковским, а с Ермаковым. Гипноз мог дать быстрый результат, хотя в собственных способностях гипнотизера Деметриос и не был очень уверен. Но досада, обида, уязвленное самолюбие подстегивали к профессиональному реваншу.
– Сложного ничего нет. – Деметриос достал из ящика небольшой предмет: круглую серебряную пластинку на цепочке.
И одновременно включил спрятанный в ящике диктофон. Сеанс должен быть записан на пленку, таково правило. – Сядьте, расслабьтесь. Смотрите вот сюда.
Ермаков с интересом глянул на пластинку. В руках Деметриоса она медленно вращалась, сияя.
Мерцающий диск…
Прошло восемь минут. Взгляд Ермакова по-прежнему был устремлен на то, что вращалось, кружилось, сияло, сияло…
– Женя, вы слышите меня?
– Да, – голос Ермакова был спокоен и тих.
– Где вы сейчас?
– Здесь.
– Вы водите машину?
– Да.
– Вы разбираетесь в палеонтологии?
– Нет.
– Сколько будет семью семь?
– Сорок… сорок девять.
– Как часто вы спите с женой?
– Всегда, когда она меня хочет.
– Есть место, где вам было хорошо, где вы чувствовали себя спокойно и защищенно?
– Есть.
– Опишите его.
Внезапно Деметриос почувствовал легкое сопротивление. Его как будто не хотели пускать туда. Куда – он не знал. Он преодолел сопротивление, приблизился. Сеанс гипноза в его понимании был подобен физическому контакту с пациентом, акту соединения.
Деметриос сидел напротив Ермакова, он не касался его и пальцем. В руке его продолжало вращаться маленькое серебряное солнце, но в нем уже не было надобности. Внезапно он ощутил жар, прилив крови – сопротивление нарастало, и он должен был его преодолеть. Профиль Ермакова был виден ему на фоне кресла. Не касаясь физически, Деметриос прикоснулся к нему мысленно: вот так – ладонь на лоб, по щеке, ощущая каждую складку… какая у него кожа… уголки губ, подбородок… висок с бьющейся тонкой жилкой…
– Опишите.
Я хочу быть там с вами.
– Я давно там не был. Окна… большие окна на реку… Зал… зеленые стены, мраморный пол, колонны, скамьи черной кожи – можно сидеть, смотреть на реку… ждать…
– Чего ждать?
– Вызова.
Деметриос ощутил какой-то внутренний толчок. И потом все как-то разгладилось, и не было уже той упругой встречной волны. Он преодолел его, сломал, подчинил. И теперь можно было приступать к главному.
