– Этому малому цена уже известна. Мое слово такое – или соглашайтесь, или…
Дальше все заговорили шепотом. Осторожно отпустив ручку, Антония максимально приблизила ухо к дверной щели, напрягая слух, чтобы расслышать слова брата и Катрионы.
Тут на ее плечо опустилась тяжелая рука, ладонь зажала рот, другая рука переместилась с плеча на талию, потянула назад, прижав к твердому и крепкому, явно мужскому телу.
Антония, раскрыв от страха глаза, обмерла. Но тут же расслабилась и оторвала руку от своего рта. Филипп ослабил хватку и, нагнувшись, прошипел ей в ухо:
– И какого дьявола вы здесь делаете?
Антония не обратила внимания на его грозный тон.
Откинув голову ему на плечо, она перехватила его взгляд и решила заодно не обращать внимания и на пылавшее в нем негодование. Она показала глазами на смежную между комнатами дверцу и проговорила одними губами:
– Слушайте.
– Мой друг нанял вас, вы согласились за эту сумму отвезти нас в Лондон.
Антония округлила глаза и дернула Филиппа за руку:
– Это мистер Фортескью!
Филипп предостерегающе взглянул на нее:
Тшш.
– Ну да, было такое дело, – злорадно прозвучало в ответ. – Но тогда мы не знали, что с нами поедет барышня. Теперь-то мы смекнули, что к чему. Понятно же, почему вам так не терпится оказаться в Лондоне. Вместе с барышней, значит.
– Короче, – вмешался в разговор еще более угрюмый голос, – станете перечить, так мы поступим с вами по-своему!
Антония подавила невольную дрожь."
"После этих слов в дальнем углу комнаты засовещались приглушенные голоса.
Тут внимание Антонии привлек длинный страдальческий вздох. Полуобернувшись, она увидела, как Филипп на мгновение прикрыл глаза. Когда он снова открыл их, зубы его были решительно сжаты. Не успела она вымолвить и слова, как он приподнял ее и опустил у боковой стены комнатки.
– Стойте здесь. – Он ожег ее взглядом и вложил в произнесенные шепотом слова всю свою силу убеждения. И не двигайтесь.
– Но что?..
– И помолчите!
Подавив естественное желание возмущенно фыркнуть, Антония сделала как ей было сказано.
Филипп, ловко набросив на плечи плащ, повернул дверную ручку и решительно шагнул в комнату. Как он и представлял себе, спиной к нему стояли два дюжих кучера, а из-за них на него воззрились четыре изумленные физиономии. Хорошо смазанная дверь даже не скрипнула. На полу лежал ковер, заглушивший шаги. Гнусные кучера даже не услышали, как он вошел.
Как и следовало ожидать, Джеффри опомнился первый.
