– Она прижалась ко мне – и мне пришлось взять ее и отодвинуть от себя.
У Антонии на щеках выступили красные пятна. Она отвела взгляд.
– Ваша рука лежала на ее груди.
Филипп мимолетно поморщился:
– Уверяю вас, что это случилось не по моему желанию.
В его голосе прозвучала брезгливость, заставившая Антонию снова повернуться к нему. Ее потрясенное лицо поколебало его самообладание.
– Она сама?.. – Сбитая с толку, Антония повела рукой.
– Именно. – Он поджал губы. – Как ни странно, некоторые из светских дам чересчур раскрепощены и напористы.
Задержись вы секундой дольше, вы бы сами увидели, какое наказание ее постигло.
Антония раскрыла глаза:
– Что вы с ней сделали?
– Она приземлилась пятой точкой на кресло.
Филипп увидел, как задрожали ее губы, увидел в глазах обманчивые искорки смеха. Оцепенение, сковывавшее его до сих пор, ослабло, он примирительно протянул руку:
– Теперь, если вы подойдете, я постараюсь ответить на все условия, которые вы так уверенно перечислили.
Антония подозрительно вгляделась в его лицо и, медленно покачав головой, попятилась к фонтану.
– Я бы хотела, чтобы мы обсуждали этот вопрос в более деловой атмосфере.
Филипп невинно округлил глаза и сделал шаг вперед.
– Я и собираюсь быть исключительно деловым. А для этого мне необходимо вас обнять.
– Какая-то бессмыслица! Я не могу думать, когда вы меня обнимаете.
Нахмурившись как можно строже, Антония двинулась в обход фонтана. Филипп следовал за ней, выдавая свое намерение каждым грациозным шагом. Антония видела, как в его глазах вспыхивают опасные огоньки.
Несмотря на досаду, она чувствовала, как трепет охватывает ее до самых кончиков пальцев."
"– Это смешно, – неразборчиво буркнула она. Девушка уже буквально задыхалась от нахлынувшей паники, поняв, что слышит учащенный стук собственного сердца. – Филипп, стойте! – остановилась она и властно вскинула руку.
Филипп не обратил внимания. В два прыжка он обогнул фонтан.
Антония раскрыла глаза, сдавленно вскрикнула, подхватила юбки и пустилась бежать.
Но, к несчастью, она оказалась не с той стороны фонтана, где начинался выход из лабиринта. И Филипп был слишком проворен для нее. Он перехватил ее на полпути к живой изгороди и легко поднял на руки. Он подбросил отчаянно отбивавшуюся Антонию в воздух, потом понес к старой каменной скамье с подушкой.
Подушка оказалась там очень кстати, потому что Филипп с размаху уселся на нее с извивающейся Антонией на коленях. Он услышал, как она сдавленно ругается.
