– Второе?
Антония загнула второй палец:
– Он не должен иметь любовниц.
– Вообще?
Она замялась.
– После нашей свадьбы, – наконец уступила она.
Филипп заметно расслабил плечи.
– Третье?
– Он не должен вальсировать ни с какой другой дамой.
У Филиппа дрогнули губы.
– Никогда?
– Никогда! – В этом вопросе у Антонии не было сомнений. – И последнее, по порядку, но не по важности: он никогда не должен уединяться с другой женщиной. Ни при каких обстоятельствах. – Она, прищурившись, с воинственным видом взглянула Филиппу в лицо.
– Таковы мои условия. Если вы не чувствуете, что готовы их принять, то я, конечно, пойму. – Внезапно Антония осознала другую возможность выбора, перед которым ставила его, и затаила дыхание от внезапно пронзившей ее боли.
Медленно она отвела глаза и замаскировала смятение под изящный кивок. Отвернувшись, чтобы снова взглянуть на фонтан, натянуто заключила:
– Итак, вы понимаете, что без этого я не смогу выйти за вас замуж.
Никогда в жизни у Филиппа так не кружилась голова.
Испытанное облегчение, от которого его всего охватила слабость, перекликалось с собственническим инстинктом, о существовании которого он и не подозревал. Эмоции вскипали, накатывали, как волны, и разбивались о некую новую реальность. Эта реальность потрясла его до глубины души. Воспоминания о привычной невозмутимости, которая до сих пор – а точнее, до Антонии – была его отличительной чертой, насмешливо мелькали в голове.
Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, он вгляделся в ее профиль.
– Вы были готовы стать моей женой на любых условиях. Что же заставило вас передумать?
Она молчала так долго, что он уже перестал надеяться получить ответ. Но вот она повернулась и взглянула на него в упор:
Вы сами.
Филипп почувствовал, как дрогнули у него губы. Он вспомнил свою прежнюю решимость никогда не задавать таких вопросов Антонии, с ее сбивающей с ног честностью. Он еще раз вдохнул и вспомнил о своей цели – единственной цели, ради которой он приехал в Тайсхерст-Плейс и устроил это свидание.
– Прежде чем рассмотреть эти условия – требования к вашему будущему мужу, – я хотел бы прояснить один имеющий самое непосредственное отношение к делу момент.
Лицо его посуровело, он снова поймал взгляд Антонии.
– Действия леди Ардейл не имели ко мне никакого отношения! Я никоим образом ее не поощрял – ни взглядом, ни словом, ни жестом.
Взгляд Антонии медленно омрачился.
– Но вы обнимали ее!
– Нет, – твердо выдержал ее взгляд Филипп.
