– Но в груде мусора скрывалось несколько зернышек правды.
Антония фыркнула:
– Вздор, чистый вздор, с начала до конца. Удивительно, как все это не завязло у вас в горле!
– Признаюсь, что сказанное было чересчур слащаво, на мой вкус, но дамы упивались им, а это в конечном счете и было моей целью.
– Да-да, ваша цель.
Антонии хотелось прямо спросить, в чем ее суть. Ведь, в конце концов, не ради же Катрионы и Амброза он приехал сюда. Эта мысль заставила ее обратиться к тому, что так и оставалось неразрешенным между ними.
Пока они гуляли на солнышке, обмениваясь редкими замечаниями, у нее было достаточно времени, чтобы поразмыслить над перспективами, и реальностью, и возможностью обратить первое в последнее.
Она чувствовала пальцами крепкую руку Филиппа, когда они соприкасалась плечами, ее обволакивало ощущение его близости. Словно хорошо знакомый запах, отложившийся в памяти, он был ее частью на каком-то глубинном непостижимом уровне. И так же как запах, ей захотелось уловить и удержать его внимание, его привязанность.
– Вот вы где!
Они остановились и, обернувшись, увидели Джеффри, который как раз направлялся к ним в середину английского парка.
– Ты не высидел за книгами и часа! – воскликнула Антония.
– Этого вполне достаточно. – Джеффри с улыбкой подошел к ним. – Три гранд-дамы храпят так, что балки дрожат!
– Отлично. – Филипп перевел взгляд на Катриону и Амброза, которые, встревоженные появлением Джеффри, спешили к ним. – Я полагаю, настало время взять курс на кустарниковую аллею.
– Кустарниковую аллею? – удивился Амброз. – Почему именно туда?
– Чтобы мисс Даллинг смогла встретиться с мистером Фортескью и помочь ему заручиться помощью леди Копли."
"– Генри! – Глаза Катрионы полыхнули. – Он здесь? – Ее страдальческий вид слетел с нее, как прошлогодняя листва. Глаза заблестели, щеки заалели, сейчас она вся лучилась скрытой энергией. – Где же?
Указав рукой в сторону аллеи, Филипп цинично вскинул бровь.
– Скоро мы с ним увидимся.
Но, памятуя о слугах вашей тетушки – сейчас я имею в виду садовника… – он небрежным жестом указал на человека, который, стоя на лестнице, подрезал развесистую вишню, – я предлагаю обуздать порывы, пока не окажемся в более укромном месте.
Катриона, едва не приплясывая от возбуждения, стремительно пошла вперед. Антония двинулась более спокойно, опираясь на руку Филиппа, и проворчала:
– Кто бы мог поверить, что только утром она была в полной прострации.
