В следующую я ощутила горячущую широкую головку его члена, раз мазнувшую по моим мокрым складкам. И закричала, насаженная на его ствол махом, до основания.
— Хорошо? Хорошо все? — пробормотал Коля, поворачивая к себе мое лицо.
Кажется, я кивнула, но не уверена. Внутри все сводило в предоргазменных тянущих судорогах, перед глазами — дикая пляска микровспышек.
— Кончу… сука-а-а-а… прямо так… — процедил сквозь зубы Коля, будто превозмогая мучение. — Са-а-а-а-ашк…"
"Он стиснул мои бедра и, как невесомую, стал жестко насаживать на себя.
И так всегда заполняющий на грани запредельности, сейчас он ощущался безумно интенсивно. Он врывался, а я просто не могла не кричать от каждого проникновения. Меня взорвало буквально на третьем толчке. Хрипела, потому что воздуха на финальный крик уже в легких не нашлось. Николай наклонил меня вперед и дошел до своего наслаждения в несколько мощных ударов. Вернул в прежнее положение, давая опору мне, бескостной сейчас, на своей потной груди. Повернул к себе мое лицо, коснулся губами губ удивительно нежно.
— Как мы круто прям успели, — фыркнул сквозь рваное еще дыхание, и только тогда в мое сознание проник звук дверного звонка. — Капать тебя пришли. Я договаривался, чтобы к девяти.
Поднявшись со мной, еще еле стоящей на ногах, Николай отправил меня в ванную и пошел открывать.
Пришел тот самый медбрат, что ставил мне капельницу в клинике. Попытался завести разговор, сказав, что сегодня я выгляжу куда лучше, но под неприветливым взглядом моего волка мигом посерьезнел.
Николай сидел рядом все время, пока меня не стало клонить в сон от препаратов. Быстро спровадил медработника, тщательно подоткнул одеяло, поцеловав еле держащую еще открытыми глаза.
— Дверь я запираю. Телефон тебе для связи оставляю тут на тумбочке, свой номер забил. Вдруг чего захочешь — звони. Или просто звони. Но только мне, поняла? — Я сонно угукнула. — Ничего не бойся, Сашка. Я недолго. Звонить-стучать если кто будет — к дверям даже не подходи, поняла? Единственный, кто знает, что ты у меня, — твой отец.
Бояться нечего. Все, отдыхай.
— Отец… — пробормотала, заплетающимся языком. — Когда к нему…
— Пару дней потерпи, — погладил меня по волосам Коля, успокаивая. — Спи.
Я моргнула, и на этом все.
ГЛАВА 18
Едва я вышел из подъезда, как увидел Корнилова, что шел ко мне, фальшиво лыбясь во весь рот. Кулак так и чесался, просясь проредить его зубы белые. Неужто прям поселился бомжевать в машине поблизости?
— Доброе утро, Шаповалов.
