— Мне вот тоже интересно, какого хрена моя охрана пустила в дом постороннего, к тому же не имеющего понятий об элементарных правилах вежливости.
— Я посторонняя? — вот теперь уже точно взвизгнула Мариэлла. — Я здесь как раз своя! Дядя Ваня велел пропустить меня, хотя я вообще не понимаю, с какой стати эти хамовитые амбалы посмели остановить!
— Хамовитые амбалы выполняли приказ своего непосредственного начальника, то бишь меня. А о том, каким хамом я могу быть, вы, Мариэлла, рискуете узнать прямо сейчас, если не сбавите тон и не прекратите задавать моей женщине дебильные вопросы.
— Кому? — выкатила она глаза.
— Мариэлла, познакомься, это Коля — мой… — я запнулась.
— Будущий муж, — закончил за меня Николай.
Я покосилась, оборачиваясь и пересекаясь с ним взглядом, и он поднял бровь, будто вопрошая, «есть возражения?».
— Да, — только и подтвердила я.
— Да вы тут с ума посходили? — обалдевше уставилась сестра. — Дурдом какой-то!
— А пойдемте выпьем чаю и спокойно поговорим, — предложила я.
О чем пожалела уже буквально через пять минут.
Как только Мариэлла сбросила свою шубку, оставшись в белом, облегающем платье, мой Шаповалов буквально приклеился к ней взглядом. Нет, он, конечно, не пялился на нее плотоядно, но, однако, смотрел пристально, почти не отрываясь. И вот тут я неожиданно ощутила себя так же, как совсем недавно с Гошкой. Неуверенной и близкой к прозрачности.
— Вы, Мариэлла, откуда узнали о смерти Орехова? — внезапно спросил Коля. — Вроде общегородского оповещения не было.
Вот теперь я уставилась на него с недоумением.
— Что? — моргнула Мариэлла и неловко поставила чашку. — Мне позвонили.
— Кто? — Голос моего мужчины прозвучал так резко, что я даже вздрогнула.
— Да с какой стати я должна… — вскинулась сестра.
— Кто?! — оборвал ее Николай, слегка пугая меня.
— Я не намерена терпеть такое! — завизжала она и вскочила.
— А ну задницу на место усадила и отвечать! — рявкнул Коля так, что мне под стол нырнуть захотелось.
— Коля, что…
— Тш-ш-ш! — он накрыл, даже слегка придавил, будто обездвиживая, мои ладони на столе своей и велел: — Сашка, помолчи сейчас.
— И совершенно другим тоном, что напоминал щелчок хлыста: — Ну! Слушаю!
— Да как ты смеешь! — взбеленилась Мариэлла и кинулась к выходу из огромной родительской кухни, завопив: — Дядя Ваня-а-а!
Отец появился в проеме, как будто ждал этого момента. Перекрыл своей крупной фигурой выход сестре, которая практически бросилась ему на грудь.
