— Коля говорил безэмоционально, но как-то тяжело, будто каждым словом добавляя веса сказанному. Я глядела, как опускаются плечи родственницы и пропадает без следа гордая осанка под этим весом. Но и на мою грудь оно наваливался все сильнее. — Что, бедолага Орехов обосрался, жену приговоренную живой здоровой увидав, и тебе позвонил? Сказал, что с повинной пойдет, вломит дяде, и ты решила концы подзачистить от греха. Иван Палыч у нас крут ведь на расправу. Узнал бы, кто дочь его единственную на смерть отправил — и тебе не жить.
Пофиг, что родня. А жить хотелось, причем жить хорошо. Так хотелось, что даже не шелохнулось ничего и нигде родную кровь в лапы уродов отдать…
— Да я не знала ничего-о-о-о! — заорала внезапно не своим голосом Мариэлла. Ее лицо перекосилось, она захлебнулась в рыдании, рванулась вскочить, но отец толкнул обратно.
Тогда она кинулась вперед через стол в попытке схватить меня за руку, отчаянно ловя мой взгляд. Но Николай среагировал мгновенно, отдернув меня назад, словно ее прикосновение было ядовитой змеей, способной меня ужалить.
— Алька-а-а-аа! — взвыла сестра, практически распластываясь на столе. — Алечка-Алечка, я не знала, клянусь! Это все о-о-он!
Я же ощутила себя стремительно обледеневающей изнутри. Сначала Гошка, теперь Мариэлка? Близкие люди. Предатели. Как я так жила-то? Среди них. Чем заслужила? Видно, все же заслужила, если вот так вот… И в упор ничего не замечала. Дура и эгоистка.
— Ну надо же, а вот покойничек, помнится, точно такую же песню пел. Ну слово в слово прямо.
Да, Сашк? — насмешливо спросил Николай, сильнее сжимая руку, удерживающую мою талию, а я порывисто обернулась, чуть не взрываясь. Это слишком! Вот так говорить… слишком. Жестоко.
Но, столкнувшись со взглядом Коли, вздрогнула, заметив его расширенные зрачки и нечто в общем выражении лица, позе… Дикость. Ярость, рвущуюся сквозь эту якобы спокойную насмешливость. И его рука, сжимающая меня… Не меня он удерживал, а за меня держался. Чтобы не сорваться.
— Да, Сашк… — прошептал Коля, как если бы мог знать, что я в нем увидела.
А я кивнула и накрыла его широкое запястье своей рукой. Если надо держать, я буду держать.
— Да Гошка не при чем! — продолжила вопить Мариэлла. — Алька, клянусь, мы с ним не хотели ничего такого! Не знали мы! Просто думали дядю Ваню припугнуть. Заставить подписать кое-что… Уехать потом, с деньгами. Мы ничего такого для тебя… Ну, пожалуйста, верь мне! Это все он!
ГЛАВА 26
Иметь друзей с ментовским прошлым — бесценно.
