– Что мне делать? – устало спрашиваю я и сдуваюсь, как проколотый воздушный шар.
– Он был женат?
– Насколько я знаю, нет.
– Какие у него отношения с семьей?
– Он вырос в детском доме.
– Был там с самого рождения?
– Этого я не знаю. А что?
Мама отводит взгляд и сжимает губы, усиленно размышляя, а потом кивает несколько раз, словно поняла сама себя.
– Что? Что это значит?! – Я чуть ли не подпрыгиваю от нетерпения.
– Думаю, Марк не боится серьезных отношений и не ненавидит их. Он попросту не умеет их строить. У детей без семьи нет четкой модели для подражания, нет образа крепких отношений.
Внимание наставников чаще всего рассеянно, и сироты не получают нужного опыта в долгосрочном взаимодействии. Они могут влюбляться, испытывать все те же чувства, гормоны-то работают, но этого мало. В конце концов такие люди быстро остывают и уходят за новыми ощущениями и эмоциями. Вдобавок в них живет страх снова быть брошенными и покинутыми, поэтому они защищаются от мира, который уже один раз их отверг, выбирая одиночество и отстраненность.
Обхватываю вмиг потеплевшую шею под затылком, усталость падает на плечи тяжелым одеялом, сотканным из сомнений.
– Ди, это всего лишь мои предположения и профессиональный опыт.
– Можешь выйти из роли доктора и дать мне совет как мать? – прошу я, глядя в одну точку.
– Ты ненавидишь советы.
– Сейчас он мне нужен.
– Спасение утопающего – дело рук самого утопающего, – приглушенно проговаривает она.
– Значит, не стоит?
– Если ты сама не готова утонуть.
Молча киваю, мои плечи опускаются на протяжном выдохе.
К такому я точно не готова, потому что видела, что из этого получается. В моих воспоминаниях мама всегда кричит на папу, даже бьет его. Она в позиции нападающего, он – жертвы. Мне казалось, мама ненавидит папу, и я совсем забыла о том, что изначально она любила его. Любила так сильно, что была готова утонуть вместе с ним, пытаясь спасти. И мы чуть было не пошли ко дну вместе, связанные семейными узами. Ей пришлось стать сильной. Пришлось отказаться от любви и взглянуть на ситуацию трезво.
Ее выбор был правильным, иначе еще неизвестно, где мы оказались бы и в каком состоянии, но вряд ли он был легким."
"– Почему ты влюбилась в отца? – Я на удивление не чувствую больше сковывающих цепей обид, лишь сочувствие и любопытство.
– Потому что до того, как у нас появилась ты, его любимой девочкой была я, – ее голос звенит болью, и это царапает сердце.
– У тебя сейчас есть мужчина?
– Есть.
– Какой он?
– Совсем другой.
