Тихо шумит листва, слышится шепот города вдалеке. Ставлю блюдо и забираюсь в кресло, Марк разливает по бокалам сок, устроившись напротив. Страх, преследовавший меня большую часть вечера, вдруг отступает, нет больше беспокойных мыслей об ошибках, будущей боли и разочаровании. На душе тихо и спокойно. Я сама выбираю, что хочу чувствовать, сама решаю, что для меня хорошо. Марк не враг мне и не соперник, не хочу с ним больше соревноваться. Надеюсь, он тоже."
"Аромат специй разжигает аппетит, больше нет сил ждать.
Раскрываю соусы, горячая картошка хрустит на зубах. Марк в несколько укусов съедает два огромных бургера и тянется к третьему, поглядывая на меня:
– Хочешь котлету?
– И соленые огурцы.
– Меняю на половину кисло-сладкого соуса.
– Идет, – улыбаюсь я.
Рядом с блюдом растет горка использованных влажных салфеток, тяжесть в животе мешает дышать, но… когда и кого это останавливало? Смотрим с Марком на жалкие три ломтика оставшейся картошки, одновременно протягиваем руки и сталкиваемся пальцами.
Марк хлопает меня по ладони, отбрасывая ее в сторону, и закидывает в рот последнюю порцию.
– Ну ты и скотина, – бросаю я и хватаю салфетку, чтобы вытереть масляные пальцы.
– В большой семье… – Он замолкает, так и не закончив фразу, тянется к стакану с соком и прижимает его к щеке.
– Сильно болит?
– Нет.
– А жаль.
Марк усмехается, на секунду прикрыв глаза, и вздыхает. Ночной ветер приносит с собой умиротворение, и я расслабленно откидываюсь на спинку кресла, укутывая открытые плечи пледом.
Весенняя ночь, тихий двор, желтый свет фонаря. Это место точно не для битв и баталий, это место для разговоров по душам. Не уверена, что получится, но отступать нет смысла. Мы уже здесь.
– Догадываешься, почему Дима…
– Что ты сделала, чтоб он не бил тебя? Что ты сделала, чтоб он ударил? – весело перебивает меня Марк, подражая молодым рэп-исполнителям.
– А если серьезно? – не сдаюсь я.
– Спросишь у него завтра ближе к вечеру, когда он оживет.
– Я-то спрошу, но… тогда я услышу версию Сони, а не твою.
– А ты хочешь мою? – с толикой иронии спрашивает Марк, глядя мне в глаза.
– Знаешь, в первый вечер ты показался мне более открытым. Сказал, что любишь общаться и общался, но всю последнюю неделю я вижу точно противоположное.
– В тот вечер…
– Не важно, Марк. Это была я, и мы отлично понимали друг друга.
Он отводит взгляд, затянувшаяся пауза угнетает.
– Я знаю, что это такое, – в моем тоне нет налета осуждения или нравоучений.
