Его русые волосы от воды кажутся на несколько тонов темнее, взгляд голубых глаз ясный, а белая свободная футболка и синие легкие шорты придают еще больше свежести. Ну конечно, у него ведь есть собственный душ. Закидываю сумку на плечо и складываю руки на груди:
– Ты не видел Диму?
– И тебе доброе утро, хмурая девочка, – говорит Марк, уменьшая огонь на плите, и накрывает огромную сковороду стеклянной крышкой. – Что с тобой, не выспалась?
– Выспалась, – отрезаю я. – Так видел или нет? Может, он звонил?
– Волнуешься?
– Твоя скромница-бывшая не вызывает доверия.
– Соня?
– Ага. Дима вчера к ней на помощь ускакал. Ты был не в курсе?
Марк задумчиво отводит взгляд, лицо становится серьезным. Что-то мне это не нравится.
– Нет, не в курсе.
– Ревнуешь? Соню к Диме или наоборот?
– Очень смешно, – морщится Марк и берет со стола большую белую чашку, чтобы сделать глоток.
– Я старалась. Ну пока.
Собираюсь уйти, но Марк вдруг срывается с места, приближаясь:
– Ты куда-то уезжаешь?
Аромат черного кофе окутывает приятным теплом, как и очаровывающий взгляд голубых хитрых глаз.
– У меня дела в городе, – нарочито спокойно отвечаю я, хотя сердце предательски ускоряет ритм.
– Может, сначала позавтракаешь?
– Не голодна.
– Кофе? – предлагает Марк, протягивая чашку.
– Нет, спасибо.
– Поцелуй?
Опускаю голову и прижимаю пальцы губам. Не знаю, кого я пытаюсь остановить… его или себя? Марк подходит еще ближе, опускает руку на мое плечо и обхватывает шею.
Дыхание касается щеки, нежное касание будто расплавляет кожу. Скованность скручивает живот, а дрожь от дразнящей медлительности и раздражающей смелости проносится вниз по позвоночнику.
– Хочешь, я тебя отвезу? – шепчет Марк.
– Хочу, чтобы ты отошел.
– А что такое, Ди? Я тебя смущаю?
Не совсем точное определение, я бы выразилась похлеще. Забираю чашку из рук Марка и отступаю на пару шагов. Теперь мы стоим по разные стороны от дверного проема, но я все еще чувствую жар его кожи.
Делаю пару глотков горячего крепкого кофе. Рождественский довольно улыбается и склоняет голову:
– Что, интересно, у тебя могут быть за дела в восемь утра? А может, ты просто сбегаешь?"
"– А ты чего подорвался в такую рань? Только не говори, что собирался принести мне завтрак в постель, – парирую я.
– Такого подарка ты еще не заслужила.
– Ах! Какая жалость! – прижимаю ладонь к груди.
