Дарина расхаживает по кухне, вздыхая через каждые три шага, а я лежу на велюровом диванчике, глядя в белый матовый потолок. Хлопает дверца холодильника, разносится глухой стук о мраморную столешницу барной стойки. Приподнимаюсь на локтях и округляю глаза:
– Десять утра! Ты с ума сошла?! Убери это!
Дарина с каменным лицом откручивает крышку на бутылке текилы и наполняет две стопки. В длинном шелковом халате и с распущенными волосами, рассыпанными по плечам, она напоминает жену олигарха, которая только что узнала, что наконец-то стала вдовой.
– А можно мне чай?
– Сама завари! – бросает Дарина и выпивает одну стопку, а затем и вторую.
Она морщится, прикрывая ладонью рот, и убирает бутылку обратно в холодильник. Тихо смеюсь и усаживаюсь на диване, освободив место для подруги. Кажется, мой рассказ удивил ее сильнее, чем я думала.
– Ди, прости меня, – печально говорит Дарина, опускаясь рядом, и откидывается на мягкую спинку. – Я не…
– Ты чего? За что извиняешься?
– Как это за что?! Я тебя в это втянула! А теперь еще, получается, что и спала с мужиком, в которого ты влюблена!
– Ты спала с ним до того, как я…
– Неважно! Если бы я не… если бы… – задыхается она в сожалениях.
– Тише, – кладу ладонь ей на плечо. – Давай я тебе еще налью. А может, лучше успокоительного?
– Ничего меня не успокоит! Я ужасная подруга, невеста и женой буду…
– Дарина! – рявкаю я, встряхивая ее. – Угомонись! У тебя предсвадебный психоз, я понимаю, но ты только себя послушай! Что за чушь?!
Она опускает подбородок и трясет головой:
– Я всех предала.
Всех, кто мне дорог. И себя тоже.
Черт! Кажется, дела обстоят хуже, чем я думала.
– И что теперь? Мост, автобус или таблетки? Такой выход ищешь или жить дальше будешь? Что с тобой? Когда ты успела стать такой размазней?
Дарина надавливает пальцами на веки, тихо всхлипывая, и я глажу ее по спине.
– Прости, – тихо произношу я.
– Ничего. Ты права. Сама не знаю, что со мной в последнее время.
Дарина никогда не отличалась истеричностью, а сейчас я ее едва узнаю.
Я видела ее рассудительной, хитрой, излишне романтичной, но ничуть не наивной. Что же это? Гормоны?
– Ты, случаем, не беременна?
– Нет… – приглушенно отзывается она. – Нет-нет! – повторяет громче."
"– Дарин, послушай… – на этот раз я с осторожностью подбираю слова, – все будет в порядке. Мы вернем кольцо. Марк та еще задница, но он не плохой человек. А о том, что случилось, стоит забыть. И простить себя за ошибку. Да, это плохо.
