Только у нас это не взаимно. Без каких-либо чувств со стороны Ратмира, а теперь, после открытия всех неприглядных деталей — и подавно.
— Олег Вячеславович явно думает не головой, а членом, спонсируя двух наглых сук, которые без зазрения совести хотят поглотить всё больше и больше, — Ратмир дёргает уголками губ, нависает сверху нерушимой скалой и ставит руки по обе стороны от моих бёдер. — Что? Хочешь сказать, это не так? Давай тогда узнаем мнения у Яны?
Каждый вопрос бьёт почти что наотмашь. Щёки пылают.
Кровь вскипает и усиленно разносится по венам.
Мир намекает, что раскроет обо мне правду сестре, но я знаю, что нет. Он тоже не хочет делать ей больно, поэтому пытается справиться с эмоциями самостоятельно. Правда, то и дело срывается и злится, но не на отца, а на меня. Видимо, потому что я слабее и уязвимее.
Наверное, поэтому. Да.
— Почему молчишь? Храбрости творить хуйню хватает, а в глаза смотреть — нет?
Я втягиваю носом воздух, которого здесь критически мало. Сплетаю пальцы в замок.
Гипнотизирую эмблему на белой футболке Ратмира. Стараюсь держаться твёрдо и выдержанно, но Авдеев только раззадоривается и упивается моей беспомощностью, загоняя в угол и чего-то требуя.
— Я тебя услышала…
Мир поддевает пальцами мой подбородок. Дышит часто и неровно, а я плыву взглядом по груди, шее и напряженным челюстям. Кажется, я даже слышу, как они скрипят от накатывающего презрения.
В уголке рта виднеется свежий взбугрившийся шрам. Я не видела его раньше. Только те, что тоньше и светлее — на переносице и у левой брови.
Янка рассказывала, что Ратмир иногда участвует в нелегальных боях, зарабатывая деньги на ставках кровожадных зрителей.
Сестра жутко переживает за брата — каждый бой переносит с успокоительными каплями, а отец уверенно считает, что именно так и закаляются настоящие мужчины, вместо того чтобы сидеть на шее у богатых родителей и клянчить копейку.
— В свою очередь хочу сказать, что совсем не бывать в вашем доме у меня не получится.
Через две недели у Яны именины. Но раз ты отказался от предложения присутствовать на вечеринке, то надеюсь, что особых проблем не возникнет.
Ратмир смотрит, не моргая своими длинными чёрными ресницами, и внимательно выслушивает.
— Будет видно…
Я заканчиваю. Время застывает. Авдеев не торопится уходить и предоставлять мне свободу, продолжая нервировать и волновать так сильно, что за грудной клеткой побаливает.
Сердце сходит с ума: мечется и грохочет.
