Возможно, так и есть; возможно, завтра они даже не выйдут из экипажей, если откроется, что здесь Эдмонд. И вполне может быть, что Эдмонд, заметив их, вскочит на первую попавшуюся лошадь и галопом умчится в Лондон. Кто знает? Но попробовать стоит.
– Да, – согласилась Мэри и после минутного колебания спросила:
– Ваше приглашение мне тоже часть этого плана?
– Признаюсь, это рискованная игра, – немного грустно усмехнулась леди Элинор. – Мне просто хотелось, чтобы ты в течение недели понаблюдала за обоими своими поклонниками.
Мэри, я хотела понять, почему ты ведешь войну со своим сердцем. И кажется, мне это удалось. Но, опять же, я не знаю, правильно ли поступила. Что, если твое сердце одержит победу, но ты не обретешь счастья? Это вполне возможно. Я не уверена, что Эдмонд способен на серьезные любовные отношения.
– Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя виноватой. Должна сказать вам, что, будучи уже здесь, я приняла предложение виконта Гудрича выйти за него замуж, – улыбнувшись хозяйке, сообщила Мэри.
– Я уверена, что для меня это лучший вариант. А лорд Эдмонд, как вы знаете, никогда не предлагал мне ничего, кроме «карт-бланша». Вы поражены? Я не приняла бы от него ни этого, ни брачного предложения. Я не могу быть счастлива с ним – как и он со мной. Но по крайней мере я больше не презираю его, как прежде, и очень этому рада. Это произошло отчасти благодаря вам, мадам, и я вам очень признательна. И за чудесную неделю за городом.
Иногда я так тоскую по природе.
– Ты очень добра, дорогая. Очень.
Н-да, «карт-бланш». Он что, потерял рассудок, если предложил такое? Или он думает только об удовлетворении своих потребностей? О мужчины! Иногда мне хочется их уничтожить.
При этих словах Мэри улыбнулась.
* * *Лорд Эдмонд был недоволен собой, но это было не самое страшное, потому что, знай он всю правду о том, что его ожидает, он наверняка немедленно вернулся бы в Уиллоу-Корт.
Он никогда не видел особой пользы в своем загородном поместье, находя жизнь вдали от города слишком пресной, но в прошедшие недели нашел в ней умиротворение, и его тянуло снова оказаться там – одному, подальше от людей, подальше от Мэри.
В последние несколько дней подтвердились самые худшие его подозрения. Он не просто был влюблен в Мэри, он ее любил, а это меняло все, с чем он прожил пятнадцать лет – всю свою взрослую жизнь.
