— По-твоему, сейчас время для шуток? — язвлю я в ответ на попытку разрядить напряжение.
— Прости. Но действительно, в этом нет ничего такого. Тело — это просто тело. Плоть…
Сжимаю пальцы Глена так сильно, как только способна, но кажется, это не причиняет ему никакого вреда. Скалистый коридор становится круче, такое чувство, словно взбираемся мы на крутой холм. Хорошо, что потолки тут высокие и хотя бы не нужно пригибаться. Герцог здорово помогает, с силой тянет вперед за руку, иначе я бы давно уже сбилась с дыхания и попросила передышку.
Не знаю почему, но доводы мужа меня раздражают. Плоть, женские прелести, чего он там не видел — такой имеется в виду посыл? У тебя то же самое, что и у других, Ева. Это правда, и вроде на правду не обижаются, но я не могу себя перебороть.
— Ты прав. В следующий раз на чаепитии мадам Уолберг я как следует буду наслаждаться видами. У нее салоны славятся далеко не умениями поварихи. Тело ведь просто тело, да? К чему тогда вообще нужен стыд и манеры?
С каждым шагом становится немного светлее, наконец, отвыкшие от света глаза могут видеть очертания пролегающего впереди пути и фигуру Глена, идущего передо мной.
— И вообще, — продолжаю распалятся я, — раз нет ничего в этом такого, чего тогда ты так бегал от меня вначале? И перчатки зачем, если тело просто тело, то и касаться его бояться не стоит, верно?"
"— Каким видом? — переспрашивает Глен, пропуская мимо ушей остальную мою тираду.
— Не скажу. Иначе будет странно, и я не хочу тебя смущать, — возвращаю ему его слова.
— Ева, серьезно… — муж не договаривает, обрывая речь, когда за очередным крутым поворотом каменного подземного туннеля виднеется выход.
Словно там портал в иной мир. Из подземного царства, прямо как Орфей, спустившийся за своей Эвридикой, герцог выводит меня наружу, обратно в мир смертных, туда, где светит солнце и шелестят листьями на ветру деревья.
Желание продолжать эту тему с наготой пропадает. Концентрация на ней помогла хорошенько отвлечься и не паниковать из-за очередного нападения и неудачной попытки покушения на наше с мужем убийство.
— Дома поговорим, идет? — оборачивается ко мне лицом Глен и впервые за долгое время во тьме я могу разглядеть его лицо.
Темные круги под красными глазами, болезненная бледность и обескровленные губы. Не нравится мне это. Да и голос у него такой усталый и замученный.
Полянка у входа в туннель покрыта мелкими желтыми цветочками, название которых я не знаю.
