А зимними вечерами сидят у каминов, с книгой и теплым пледом на коленях, — говорю с оттенком ностальгии в голосе, вспоминая свою прошлую жизнь, и не ориентируюсь на память этого тела.
Зима в городе казалось серой и бесконечной, но ведь все дело в отношении. Мы сами создаем себе настроение. Вместо того, чтобы унывать, глядя на пасмурное небо и горы снега, я могла бы наслаждаться перечисленными выше занятиями. Но я только работала и оставалась в гордом одиночестве, даже не стремясь положиться на кого-нибудь хотя бы немножко…
— Должно быть, это весело.
— Да, наверное… — пожимаю плечами, пусть Глен и не видит.
Какое-то время мы сидим в тишине.
Я ежусь от дуновения холодного воздуха. Это обнадеживает. Если в пещере гуляет ветер, значит, он откуда-то берется. Тогда и выход наружу найдется.
— Замерзла?
Чужие руки накрывают плечи и притягиваю меня к себе. Голая кожа соприкасается с голой кожей. По телу разбегаются мурашки иного толка, вызваны они далеко не холодным воздухом.
Сдавайся, Ева. Тебе не победить.
Робко кладу голову на грудь супруга и делаю глубокий вдох.
Сладковато-древесный запах мускуса с древесными нотками. Он даже пахнет вкусно! Будто внешности и выдающихся мышц не хватало! Конечно, мы с настоящей хозяйкой тела себя тоже не на мусорке нашли, и все же…"
"«Были бы вы тут в прошлом году, когда на ежегодном охотничьем турнире одна нерадивая служанка упала в реку! Тогда именно его сиятельство поспешил спасти несчастную, и когда он вышел из воды, в мокрой облепившей его торс рубахе, в тесных брюках — словно явившийся людям морской бог — с продрогшей девицей на руках… каждая, кто застала это зрелище, не прочь бы была рискнуть жизнью и кинуться в воду, если бы такой мужчина оказался ее спасителем…» — неожиданно приходят на ум слова леди Амалии, с которой мы познакомились на чаепитии мадам Уолберг.
— Слушай, Глен, а в прошлом году, на охотничьем турнире…Нет, не важно.
«Нам остается только глядеть украдкой, а у вас дома в полном распоряжении такой мужчина…Завидно…»
— М? Турнир?…Кстати, в этом году он будет проходить на моих личных землях.
Там развелось много всякого зверья, селяне из соседних деревень жалуются на уничтожающих посевы кабанов…
Я и сама толком не поняла, что хотела узнать.
Была ли красивой та спасенная служанка? Как крепко он держал ее на руках? Виделись ли они после этого случая? Был ли тогда он в своих перчатках?
Почему-то мысль о том, что Глен касался этой эфемерной в моем сознании бедняжки вызывает необъяснимое раздражение.
