За дезертирство и невыполнение приказов – распоряжение убивать, – горец разворачивал в воздухе первые узлы плетений ледяных игл.
– Вы не посмеете...
– Черная. Или пошла вон. Дай мне повод, – уже три базовых узла почти полностью сформированной структуры боевого плетения искрили силой в воздухе. – Дай мне повод, Блау, – в темных глазах горца полыхала старая и откровенная ненависть.
– Проблемы, Сакрорум? – крикнули от палаток.
– Попытка к бегству, – отозвался он ядовито. – Черная метка, Младший целитель.
Выполнять распоряжение.
Плетения вышли у меня не сразу, я постоянно сбивалась, пока не опустила глаза, чтобы не видеть чужой взгляд.
– Черная…
– Черная…
– Черная…
…
Я рыдала, сидя на небольшой, грубо сколоченной наспех лавочке, за палатками. Пятнадцать человек – ровно пятнадцать «черных меток», ровно столько мы оставили умирать… просто умирать там на снегу. И силу тратить на них было нельзя – вдруг нужно помочь в операционных.
– Минус один, – мерзкий голос горца сухо произнес сзади.
– Из-за того, что потеряли время – минус один. Не хватило силы, чтобы вытащить, потому что я потерял время на метки. Радуйся, Блау, твой личный счет смертников открыт.
Плетения я сплела раньше, чем успела сообразить, и получила крепкий подзатыльник, который сшиб меня с лавки, свалив в грязь, перемешанную со снегом.
– Субординация, Блау. Нападение на старшего по званию?
– С-с-скорпикс…
– Не слышу, Блау.
– Перестань.
Я повернулась – пухлый, невысокий, совершенно ничем не примечательный человек, в простом сером ханьфу под плащом, какие носили торговцы, стоял рядом с горцем, сверкая половинками очков.
– Сбежит завтра же, – презрительно выплюнул горец прямо над моей головой.
– Тц-ц, – прицокнул пухляш.
– Забьемся. Ставлю пять нашивок, что она не выдержит уже завтра… слишком слабая… – они хлопнули по рукам, стукнувшись предплечьями прямо над моей головой, и горец ушел развязной походкой, презрительно оттопырив вверх средний палец.
– Сакрорум, – произнес пухляш извиняюще, и протянул мне руку, чтобы помочь встать.
– Горцы они все такие…
Я шмыгнула носом, вытерла руку от грязи и протянула вперед.
– Они всегда ставят новеньких на «сортировку», – пояснил он устало. – Чтобы если сбежали, то сразу. Можно перевестись в Кернский госпиталь, Мастер не будет против.
– И многие… сбегают?
Пухляш неопределенно пожал плечами и отвел глаза.
– Меня учили лечить, а не… бросать, – выдавила я горько.
