Столкновение на Грани, неизвестная до того тварь, группе офицера Харди пришлось держать оборону до прибытия основного отряда.
— Ситуация критическая, энергопотеря слишком высока, организм тянет энергию из неприкосновенного запаса и сжигает сам себя. Вам придется выполнить обязанности донора.
Я слушала офицера Честера, кусая губы.
— Хорошо. Я… мне нужно собраться.
— Нет времени, — покачал он головой. — Вы можете оставить ключи нашему сотруднику, и он соберет все, что потребуется.
— Нет! — вскинулась я, не желая думать о том, как посторонний человек (посторонний мужик!) перебирает мое нижнее белье и роется в гигиенических принадлежностях.
Нет уж, лучше перетерплю, а в больнице как-нибудь решу! В конце концов, деньги на счету есть, а медсестры — тоже женщины, как-нибудь договоримся.
— Либо, если вас это не устраивает, просто составьте список, и все необходимое вам предоставят, — позволил себе скупую улыбку мой собеседник.
Лучше б не улыбался, право слово. Ну не с его внешностью нервных барышень успокаивать, не с его!
— Я могу позвонить родным? И университет… у меня практика, мне нужно будет как-то это решить, и…
— Да, конечно. Вы можете общаться с кем считаете нужным, вас никто не ограничивает. — Гектор Честер открыл для меня пассажирскую дверь. — Но по дороге. Ситуация действительно сложная.
Внутри черный монстр оказался просторным, с двумя рядами пассажирских сидений, повернутых друг к другу.
Два из шести мест были заняты мужчинами в знаменитой форме с золотыми нашивками. Один постарше, с мощной челюстью и серебристым ежиком волос, второй помоложе, с быстрыми смешливыми глазами и породистой броской физиономией завзятого бабника. Переднее место, рядом с водителем, было свободно, а самого водителя за спинкой его кресла я не рассмотрела.
— Здрасти, — неловко поздоровалась я со всеми разом и нырнула в сумку за терминалом.
Полированная черная дверца чмокнула пневмосистемой — это кубообразный Гектор загрузился, устроился рядом с ардами и закрыл за собой дверь. Монстр на колесах тронулся.
По здравом размышлении, родителям я решила ничего не говорить. Домой я захожу редко, они ко мне и вовсе не наведываются. Если же вдруг соберутся — отговорюсь как-нибудь, а созваниваться мы будем, как и раньше.
