Истекающего нежным соком.
Я сглотнула, провожая взглядом мужские руки, ловко орудующие ножом и лопаткой…
Извращенка Линетт Келли! Держи себя в руках! Взгляд — в тарелку, и ешь свое мясо!
И, ради всего святого, постарайся молчать!
А если это не в твоих силах, то говори о чем-нибудь безопасном.
Ард шлепнул второй стейк на тарелку, ступней подцепил спрятанный под стол ради экономии пространства стул и, оседлав его, невозмутимо принялся за еду.
— А чем от тебя пахло? — сдалась я, поняв, что неверно оценила меру своих возможностей, когда приказывала себе есть молча.
— В лифте и раньше, на улице?
Ард, деловито орудовавший столовыми приборами, хмыкнул. Во взгляде, который он на меня бросил, мелькнуло и спряталось веселье.
Я свирепо сверкнула глазами на насмешника и сходила за терминалом. Устроилась на своем месте, и демонстративно, с видом «не очень-то мне и нужны твои пояснения», собралась искать ответ в сети. Покачав головой на мою неугомонность, нечаянный гость сжалился, и признался:
— Феромоны.
Это защитный механизм моей расы. Когда ард оказывается в состоянии энергетического истощения, в присутствии потенциального энергетического партнера наша эндокринная система начинает вырабатывать их в бешеном количестве, провоцируя у потенциального донора выброс половых гормонов. Это аварийная система, она не работает, когда энергетический баланс в норме, — он улыбнулся мне то ли извиняюще, то ли сочувственно. — И мы не можем запускать ее сознательно.
Так что, не переживай — никто не воспользуется тобой, ввергнув в пучину страсти против воли.
На эту фразу я оторвалась от стейка, который увлеченно ковыряла под познавательную лекцию, и вытаращила глаза на рассказчика.
Где он подцепил эту фразочку?!
Ард шкодливо улыбнулся, довольный произведенным эффектом, и я демонстративно закатила глаза. А про себя подосадовала — ну надо же мне было так легко повестись на подначку!
— Кстати, если тебе интересно, по силе отклика можно спрогнозировать, насколько успешной будет энергетическая связка, — невинно обронил он, и я навострила ушки.
Но мерзавец замолчал и вгрызся в свой ужин с таким усердием, что я заподозрила — он дразнится. Хочет, чтобы я начала выспрашивать, успешной ли оказалась связь со мной, и… и…
И не буду я ничего спрашивать! Вот еще! Мне, между прочим, совсем не интересно!
— Так они же ничем не пахнут, феромоны? — спросила я вместо того, чтобы поддаться на провокацию.
