Их семеро, нас двенадцать, расклад в нашу пользу. В их планы и не входило избавляться от нас. Они хотели прикинуться своими, ознакомиться с ситуацией, постараться сбагрить нас из замка, что в итоге и случилось. Не забывай, нас отзывают. До полудня мы должны уехать. Потом замок будет в их полном распоряжении. Разве не изящно? Настоящий специалист никогда не будет бездумно плодить трупы. А Василевич стал марионеткой в чужих руках.
– Но подожди. Ведь настоящий Гаврилович должен был доложить о прибытии в замок.
– Думаешь, фальшивый не доложил? У них крот, они знают все частоты и коды.
Связь была не голосовая. Ушла радиограмма. Мол, в замок прибыли, приступаем к работе.
– Я снова в потемках, командир. – Кустовой схватился за голову. – Они не могли прибыть от Рейзинга. Его парашютно-десантный батальон уничтожен двое суток назад."
"– Они не от Рейзинга. Ты плохо соображаешь. Они прибыли из Венгрии, с оборонительного рубежа, где у них главный мозговой штаб. Связь с Рейзингом имелась, о его разгроме они знали.
Ланке был в курсе насчет того, где спрятаны материалы, хотя бы примерно, эти же ни черта не знают. Отсюда допросы пленных. Зачем это нужно сведущим людям? С Ланке они не контактировали, полагались на диверсантов. Потом кусали локти. От крота узнали, что диверсионная группа погибла, а мы ничего не нашли. Я уверен, что эти гады спрыгнули с самолета и отправились на перехват группы Гавриловича. Мы уедем, и они перевернут замок вверх дном. Диверсанты в тумане, понимаешь? Им поставлена задача, вот они и хитрят, не знают, с какого конца браться.
Подкинул же господин Кунце ребус, паршивец.
– Командир, так мы молиться должны на эту полоумную девчонку.
– Да, получается так.
Станка сидела на корточках, прижалась к дереву, обнимала себя за плечи. Вадим подошел к ней. Девушка напряглась, поднялась. Он улыбнулся, как уж мог, погладил ее по волосам, поколебался, приобнял и поцеловал в щеку, не придумал другого способа выразить благодарность.
Девушка задрожала, но, вместо того чтобы убежать, вдруг прижалась к майору и издала протяжный стон.
Ее руки гладили его спину. Вадим застыл, не знал, как поступить. Это было странно, до чудовищности неловко, анекдотично. Они боялись пошевелиться, застыли.
– Ну вот и все. Начинаются телячьи нежности, – беззлобно проворчал Кустовой. – Выбора нет, командир. Теперь ты как порядочный человек должен на ней жениться. Везет же некоторым на слабый пол.
Вадим вышел из оцепенения, погладил Станку по затылку, отстранился от нее.
