Ни о какой Иветте Воротниковой он слыхом не слыхивал, места в труппе случаются, но на них объявляют творческий конкурс, если актриса подходит, берут без всяких взяток. Может, где и принято раздавать вакансии за деньги, но только не в Театре на Таганке.
Ася, всю жизнь общавшаяся с актерами, знала, что этим вечным детям ничего не стоит с самым честным видом врать человеку в глаза. Но каким-то образом почувствовала – пожилой режиссер говорит правду.
Полная дурных предчувствий, мать поехала в институт.
Здесь ее поджидал сокрушительный удар.
Поджимая брезгливо губы, секретарь ректора сообщила:
– Воротникова отчислена два года назад, в самом начале третьего курса, причем с формулировкой: «за поведение, порочащее звание советской студентки».
Ася, почти потеряв голос, прошептала:
– Где же она?
Секретарша дернула плечом.
– Не знаю и знать не желаю.
– Да что произошло, расскажите, – принялась умолять мать. – Не успевала, двойки получала?
Тут в приемную быстрым шагом вошел ректор, и секретарь сообщила:
– Мать Воротниковой приехала, Эдуард Васильевич, дочурку ищет…
– Проходите, – вежливо посторонился мужчина.
Ася рухнула в уютное кресло, чувствуя, как к горлу подступают истерические рыдания.
– Как же так, – бормотала женщина, – она отлично училась, может, секретарь ошиблась, я за общежитие платила, целых сто рублей в месяц…
– У нас иногородние учащиеся живут абсолютно бесплатно, – спокойно пояснил ректор, – никто никогда не брал с них денег, кстати, и с вашей дочери тоже.
– Что случилось? – пробормотала вконец раздавленная мать.
– Скажите бога ради…
Эдуард Васильевич с жалостью глянул на художницу.
– Неприглядная история…
– Говорите, умоляю, – попросила Ася.
Люка всегда отлично училась, к тому же была любимицей старика Грекова и подавала большие надежды. Тем сильнее был шок для всего преподавательского состава, когда выяснилось, что девочка… обыкновенная воровка. В конце семидесятых была широко распространена подписка на газеты и журналы по месту работы. Тиражи изданий ограничивались, и на коллектив могли дать, например, только десять квитанций на «Литературную газету» или пять на журнал «Здоровье».
В сентябре в институте начали подписную кампанию. Деньги собирала секретарь Эдуарда Васильевича Юля. Как раз накануне сдачи собранных средств в «Союзпечать» пухлый конверт, набитый купюрами разного достоинства, исчез из письменного стола. Сумма там лежала немалая – почти две тысячи. Юленька в слезах прибежала к Эдуарду Васильевичу.
