Та только развела руками:
– Безобразие, конечно, но у нашей директрисы муж хроник, его без конца в клинику укладывают.
– Но почему вместо Иветты? – добивалась ответа мать. Педагог вздохнула.
– В спектакле заняты четыре девочки. Леля – дочь заведующей городского отдела образования, Машин папа – директор нашего металлургического комбината, а родители Кати работают в торговле, мама – в гастрономе, отец – в обувном магазине… Понятно?
В коммунистическую эпоху, когда продукты и обувь были тотальным дефицитом, объяснять выбор не приходилось.
Ася вернулась домой и принялась утешать Иветту, но девочка усмехнулась:
– Ой, мама, Оля такая болезненная, все время занятия пропускает, потому и учится плохо, так что небось снова сляжет.
Так и случилось. За два дня до отъезда Золотова свалилась с тяжелой желудочной инфекцией, и Люка отправилась в столицу.
Вернулась она просто другим человеком. Огромный город, кажущийся на первый взгляд беззаботным, отлично одетые москвичи… Да еще в эти дни в Москве проходил Международный кинофестиваль, и Люка на расстоянии вытянутой руки увидела Софи Лорен, получила автограф от Жана Маре и фотографию от Марины Влади.
Великолепно говорящая по-русски Влади даже погладила девочку по голове и сказала:
– Да ты настоящая красавица! О киносъемках не думала?
Карьеру актрисы предрек Иветте и седеющий, импозантный Греков, председатель жюри. Вручая раскрасневшейся Люке диплом и коробку конфет, мэтр покровительственно произнес:
– Вижу недюжинный талант. Когда школу окончишь?
– Через два года, – пролепетала Люка.
– Приезжай в Москву, – пригласил мастер, – возьму на свой курс.
С того дня в голове девочки засела мысль о том, что она обязательно должна жить в Москве. Вермь Люка тихо возненавидела.
Самое удивительное, что ей удалось попасть в театральный вуз. Как ни странно, но Греков припомнил способную девочку и помог абитуриентке проплыть сквозь рифы вступительных экзаменов. Наступила чудесная пора. Ася просто светилась от счастья. Сама она работала художником в местном драмтеатре и в мечтах видела дочь сначала на подмостках столицы, потом Софии, а там, возможно, Парижа, Лондона, Нью-Йорка… Ей грезилось приглашение в Голливуд, вручение Оскара…
В декабре Люка со слезами позвонила матери.
В общежитии завелся вор, и девушка лишилась всех денег. Естественно, Асенька выслала дотацию. Следующий крик о помощи прозвучал через двадцать дней. Старик Греков потребовал с Люки деньги – двести рублей в месяц.
