Думала — разбирать покупки, но сон сморил. И поэтому после чая, поданного к пробуждению хозяйки, я быстро одевалась в театр. Позвала Агафью застегнуть платье, самой это было как-то сложно и непривычно, она тоже не сразу, но справилась. Я ещё рискнула немного подвести глаза и накрасить ресницы — пусть будет, и уложила волосы узлом. Мне понравился мой вид в модном платье — довольно мило.
Софья же Людвиговна облачилась в черное бархатное платье и надела к нему комплект украшений, судя по всему — изрядной ценности.
У меня украшений не было, ну да и ладно. Она осмотрела меня, одобрила, и мы отправились в экипаж.
Афанасий повёз нас знакомой и понятной дорогой — по Большой улице (да-да, улица, как и в моём мире, носила название Большая), и прямо до театра. Высадил, почтительно открыв двери, и сказал, что прибудет к окончанию представления.
Мы вошли в знакомое мне здание — да-да, изнутри оно оказалось совершенно такое же, как и наше. К нам подскочил служитель, поклонился Софье Людвиговне и повёл нас в ложу.
Ложа бенуара, конечно же, и подниматься никуда не нужно, и всё отлично видно. Служитель помог хозяйке снять пальто и повесил его на плечиках на вешалку, я же разделась сама и прошла в ложу. В моей реальности в такой ложе напротив сцены размещались шесть человек, здесь же стояли четыре кресла. Софья Людвиговна указала мне на одно из них.
— Располагайтесь здесь.
Нам принесли программку — кажется, у Софьи Людвиговны здесь пакет «всё включено». Сегодня нам предстояла комедия под названием «Ловкие люди», автор пьесы был мне неизвестен — неудивительно.
И до начала спектакля к нам в ложу шли разные люди — здоровались с хозяйкой. Это были либо важные мужчины, либо супружеские пары, а дамы, кажется, в одиночку в театр не ездили — если им не девяносто три года. Она всем представляла меня, я вежливо говорила, что рада знакомству, но запомнить всех было нереально.
Уже совсем перед третьим звонком к нам заглянул Соколовский, приветствовал Софью Людвиговну, поклонился мне.
Сообщил, что у него место в партере, и что он навестит нас в антракте.
А потом занавес поднялся и спектакль начался.
8. В театре
8. В театре"
"Спектакль напомнил мне наши родные пьесы Островского — о разного рода пороках, гнездящихся в самом обычном с виду провинциальном обществе. История о том, как купеческая семья пыталась выдать дочку замуж с выгодой, дать за ней поменьше, а самим получить побольше, как говорится — чтоб всё было, и за это ничего не было.
