В экипаже было тепло, я даже поискала источник тепла, но не нашла никакого обогревателя или жаровни, или что там положено иметь в это время путешествующим. Нужно будет потом полюбопытствовать.
Всё было хорошо, только вот меня беспокоили оставшиеся у Носова — или у кого-то ещё — мои домашние документы. Потому что связать меня с ними очень даже можно, в паспорте даже фотография имеется, очень удобно. И мало ли, кто свяжет и для чего."
"Я подумала, что, в конце концов, можно же будет, наверное, очень попросить мою новую начальницу, чтобы поспособствовала.
Вон, одно её имя сегодня отпугнуло Носова, так, что он просто развернулся и ушёл, ни спорить не стал, ни доказывать, что я должна остаться. Значит, что-нибудь придумаем. Наверное, можно реально придумать какое-нибудь несуществующее место, и рассказать, что я прибыла оттуда порталом и попала здесь в переплёт.
Тем временем мы прибыли к правому берегу, и выгрузились в свою очередь. Кучер даже заглянул и спросил, всё ли со мной слава богу, и я подтвердила — всё, вопросов нет.
Тогда он вернулся на место, и мы тронулись.
Улицы города никто не мостил. К счастью, земля уже застыла, и почти везде лежал тонким слоем снег, а вот по весне, наверное, ног из грязи не вытащить. Впрочем, я это должна буду увидеть. И вообще, мне же дана свыше отличная возможность — увидеть такое, чего не видел никто из моих домашних приятелей! Вот, буду смотреть, радоваться и благодарить высшие силы за новые впечатления.
Домики выглядели очень знакомо — одно- и двухэтажные, на улицу смотрели окошки, ворота и калитки.
Первые этажи почти у всех — каменные, окошки полуподвальные, наполовину смотрят из земли. У всех домов трубы, из труб идёт дым. Из дворов лают собаки. По улицам ходят люди.
И выглядят эти люди — как в историческом фильме. Женщины в длинных юбках, кто в тёмных и домотканых, кто в цветастых ситцевых, кто в строгих из фабричной ткани. В тёплых платках и в шляпах. Кто-то тащит мешок, кто-то идёт явно с парой служанок и маленькой сумочкой.
А мужики — в сапогах, сюртуках, кто-то и в тулупах, войлочных шапках, а кто-то в сюртуке и шляпе, как Соколовский. Навстречу нам попадались телеги с лошадьми, а я вспомнила рассказы тёти Гали и мамы — что ещё в их детстве в центре встречались телеги с лошадьми, а это семидесятые годы двадцатого века!
Видимо, мы выехали на одну из главных улиц, и там уже деревянные домики сменились каменными. Четыре, пять или шесть этажей, вывески — я могла их читать.
