Крест этот был частью моей жизни, да и всё. Почему у кого-то карие глаза, а у кого-то серые? Почему кто-то умеет рисовать, а кто-то нет? Почему кто-то носит крест, а кто-то не носит?
— А что-нибудь ещё ваша бабушка вам говорила? Может быть, запрещала?
Я задумалась.
— Обманывать запрещала, даже в мелочах. Говорила, что она всегда знает, говорю ли я правду. И если её рядом нет, то это значит всего лишь, что кто-нибудь другой тоже может слышать. И принимать во внимание.
Я не смогла расшифровать его выражение лица — какое-то интересное.
— А как она умерла? Я верно понял, что вашей бабушки нет в живых?
А вот это был самый… сложный вопрос.
— Знаете, она сказала, что уезжает… и не вернулась. О нет, она была здорова, достаточно здорова, как только может быть здоров человек восьмидесяти девяти лет от роду. Мы все пытались отговорить её, проводить, поехать с ней, но она запретила. А спорить с ней было… очень сложно. Мы договорились созваниваться… быть на связи. И она не вышла на связь сразу же. Мы чуть подождали и заявили в розыск, и её не нашли.
Искали долго, моя мама… могла хорошо заплатить, и платила, даже частному детективу платила. Не нашли. Это было… очень больно. У неё ведь даже могилы, выходит, нет, я не смогла похоронить её по-людски.
И не прийти на ту могилу, и не помянуть по обычаю в день смерти.
Соколовский молчал довольно долго, прежде чем сказать:
— Если ваша бабушка была магом-некромантом, то всё, что вы рассказали, совершенно естественно.
20. Нет никаких некромантов
20.
Нет никаких некромантов
— Моя бабушка была учительницей математики, очень хорошей, кстати, учительницей, — сообщила я Соколовскому. — А вовсе не магом.
Потому что, ну, услышать что-то подобное о человеке, которого знал всю свою сознательную жизнь, и в той жизни не было места никаким некромантам — это, знаете ли, как-то чрезмерно.
Ладно, здесь у них магия-шмагия, лечение белым свечением и прочие серебристые шары. Но дома у нас лечат при помощи достижений доказательной медицины, комнаты освещают электричеством, а некромантов нет.
Нет никаких некромантов. Некромантов нет никаких. Потому что их не может быть никогда.
— Одно другому не мешает, я полагаю, — сказал он.
Он-то думает, что я, ну, откуда-то из-за границы к ним свалилась, поэтому и так уверен, вот. А сказать ему как есть — не будет ли мне от того хуже?
— В общем, так, Михаил Севостьянович. Моя бабушка Рогнеда никогда не говорила мне ни слова ни о некромантах, ни о магии вообще.
