— Пребывание у Зимина под крылышком идёт вам на пользу, это приятно, — сегодня он был весь такой благостный и вальяжный, и даже улыбался — очень заразительно, между прочим.
— Я весьма благодарна Василию Васильевичу за помощь и участие, — сказала я совершенно искренне.
— И как, вы вспомнили что-нибудь? Нет? Значит, подумаем ещё. Что Носов?
— Ходит и угрожает, — пожала я плечами.
— Найдём управу, — отмахнулся он. — А пока вот, держите, — он протянул мне какой-то свёрток.
Я взяла, развернула кусок холстины… и увидела свои ботинки.
Свои чудесные коричневые ботиночки, со шнурочками, и с одним повреждённым крючком на левом, и с небольшой царапиной на носу у правого, которую я тщательно замазывала дома кремом.
— Я не могу передать, как благодарна вам, Михаил Севостьянович, — я прижала свёрток к груди. — Что я вам должна?"
"— Пустое, Ольга Дмитриевна. В прошлый раз вы пострадали из-за моего неуместного любопытства, я остался в долгу перед вами. Поэтому забирайте ваши вещи. К сожалению, найти остальное мне пока не удалось.
Что, это ещё и разновидность извинений? Невероятно. Минус на плюс? После наглости Носова — что-то хорошее?
— Но где… где они были?
— У здешнего скупщика краденого, которого для какой-то неведомой цели прикармливает здешний же староста, — брезгливо поморщился он.
О как. Носова прямо связывают со здешним криминалом? Запомним.
— Вы объясните, что именно вы в прошлый раз делали и для чего? — я взглянула на него и натолкнулась на испытующий взгляд серых глаз.
О да, сегодня в этих глазах не было ни льда, ни какой-то вечной потусторонней пустоши, как в прошлый раз, это были просто человеческие глаза.
И они улыбались.
— Да, попробую. С вашего позволения, ещё не сегодня. Мне будут нужны ещё некоторые сведения… и я их вскоре получу. Кстати, расскажите, и что же, вы вправду не снимали ваш крестик никогда и ни при каких обстоятельствах?
— В самом деле не снимала, — честно сказала я.
Мне хотелось посмотреть, что будет, если сниму, потому как — ну что может быть? Ничего же в нём особенного.
Но каждый раз, когда я бралась за шнурок, я всё равно что слышала бабушкин голос — «Оля, не снимай крест никогда. Как бы тебе ни хотелось это сделать, не снимай. Поверь, это неспроста».
— И вы не спрашивали вашу бабушку, отчего так?
— Пыталась, но или в этот же момент случалось что-то, что отвлекало от этого вопроса, или она как-то очень ловко переводила разговор на другую тему, — вдруг поняла я.
Я никогда не задумывалась, почему так.
