А бабушка появилась в нашей жизни, когда мне исполнилось два года.
Маме очень нужно было выходить на работу, потому что денег не было совсем. А меня не с кем оставить, и очередь в сад огромная, мы стояли, конечно, с самого моего рождения, но ещё не достоялись к тому моменту. И бабушка Рогнеда нас просто спасла.
Сначала бабушка жила у нас — в моей комнатке на раскладушке. Комнат было две, в одной жили мы с мамой, в другой — тётя Галя. А потом мама спала в комнате тёти Гали на раскладном кресле, а бабушка Рогнеда — со мной.
И если я ночью просыпалась, рассказывала мне сказки, пока я не засыпала снова.
Вообще я поняла, что не знаю этого ничего — как они с мамой впервые встретились? Что она сказала маме? Что мама сказала ей? Но в тот момент всё решилось просто отлично, потому что мама быстро заработала на съёмную квартиру, мы все втроём туда отселились, и так жили до моих четырёх лет. В четыре года я пошла в детский сад, а бабушка сказала, что до неё дошло небольшое наследство, и она будет снимать себе квартиру рядом с нами.
И нам свободнее, и если что нужно — так она рядом.
Она и была рядом — до моих девятнадцати, успела порадоваться, что я поступила учиться. И пропала вскоре после того, как я пошла на второй курс."
"Мы с мамой пересмотрели все её немногочисленные бумаги, не нашли ничего особенного — ну там паспорт, пенсионное, полис, что ещё бывает у человека. Только оказалось, что в квартире она жила просто так, потому что очень помогла чем-то её хозяину, суровому мужику, из тех, кто строил бизнес в девяностые, как мог, а потом встал на ноги и легализовался.
Он очень горевал, говорил — мировая была бабуля, Рогнеда-то Витольдовна. Но ни слова не сказал о том, чем она ему помогла. И признался, что кроме квартиры, помог ей ещё и с документами, которые у неё, по её словам, кто-то нехорошо украл, а он подыскал людей, которые сделали с нуля.
Сейчас я говорила, и сама понимала, что всё это выглядит… ну так себе выглядит. Как будто кто-то нам с мамой отключил думалку-то.
Только теперь уже никому ничего не скажешь, и ни о чём не спросишь. К сожалению.
Я молчала, мне было нечего добавить. Глаза оказались полны слёз, потому что все те годы очень ярко вспомнились. И всё то, что у нас с бабушкой было. Рассказы, разговоры, как она помогала мне уроки делать, и шить учила тоже она, мне лет шесть было, когда разрешила взять в руки иголку. И вышивать. И готовить…
Чай мой остыл, но я всё равно его допила.
