Потому что откуда-то изнутри, из меня плеснулось… что-то страшное, серебристое, оно не подчинялось мне совсем и стремилось наружу, не просто из меня, но и за пределы этой комнаты.
— Дышите, Ольга Дмитриевна, дышите, — услышала я смешок откуда-то снаружи.
И впрямь попробовала дышать. Получилось. Запоздавший луч солнца мазнул по стене… и посеребрил это самое, которое лезло наружу. И как же это оказалось красиво!
Как заснеженная равнина под солнцем. Как много инея на ветвях деревьев после ночного тумана.
Как драгоценные камни из сокровищницы.
А потом солнце ушло… и оно осталось просто серым. Пепельно-серым. Хищно-серым.
— Попробуйте втянуть обратно, — командовал откуда-то снаружи Пуговкин.
Как втянуть-то? Объяснил бы сначала. Я попыталась вдохнуть, втянуть в себя воздух… не выходило. Воздух втягивался, да и только, и то тяжеленько выходило. А всё это, серое и непонятное — нет. Оно шевелилось, рвалось наружу и рвало меня — в разные стороны. Это уже не было красиво, но — сначала неприятно, а потом и вовсе мучительно.
— Надевайте обратно, — вздохнул он после нескольких моих бесплодных попыток.
Я попробовала поднять руки… не тут-то было. Руки не поднимались, совсем. Как после той памятной ночи, когда случился стихийный выброс, так это назвал Соколовский. Я ещё раз попробовала… и со стоном закрыла глаза."
"Почувствовала, как на меня надевают мой крестик обратно… и выдохнула. Стало проще, и дышать тоже, потому что меня больше не рвали на части. Но и внезапно обострившиеся перед тем чувства вдруг снова стали обычными, нормальными, как у человека, а не как у чудища неведомого.
— Что это… такое? — прохрипела я.
Пуговкин улыбнулся.
— Это, голубушка Ольга Дмитриевна, ваша сила. Обычно сила мага смерти рождается вместе с ним, и просится наружу тут же, как только он появился на свет. Случается, что и позже, но к школьному возрасту такие маги всё одно уже про себя знают. Понимаете, мир наш таков, что это непременно случается. Сама смертная изнанка мира зовёт, и ищет выход, а она всегда его ищет, и каждый новый некромант для неё — это тот самый выход в мир живых.
Поэтому некроманты раньше других осознают себя магами, ведь Смерть не дремлет. Именно мы, имеющие доступ к этой страшной и неодолимой силе, стоим между миром живых и мёртвых. Это великая обязанность и великая честь. Нам дано немного более, чем прочим магам, но и жить нам труднее, и спросят с нас строже, когда придёт час.
