Все письма были возвращены в тот самый плотный конверт, а потом я подумала, что хочу прикрыть его от любопытных, и потёрла пальцем в том месте, где была печать… Что же, волшебным образом она появилась там снова. Только написано на ней было — «Ольга Дмитриевна Филиппова».
И когда я уже допивала чай на кухне, прибежал Степан.
— Ольга Дмитриевна, там того, вас кличут.
— Кто там ещё? Скажи, пусть ждут, что-то наша Оленька прямо нарасхват, — бурчала Марфуша.
— Так его высокородие экипаж прислал, велел привезти!
Какое ещё к бесу высокородие, думала я, переодеваясь и причёсываясь наскоро.
Вышла на крыльцо, увидела незнакомого кучера, он распахнул мне дверцу.
— Прошу вас, госпожа, Матвей Мироныч ждёт.
30. Предложение, от которого невозможно отказаться
30. Предложение, от которого невозможно отказаться
Всю дорогу в экипаже я судорожно соображала — кто есть Матвей Мироныч, встречались ли мы и что ему может быть от меня нужно. Не сообразила. А потом экипаж проехал по Большой, свернул на Троицкую, и ещё немного по улице, и даже въехал в кованую ограду, и остановился у крыльца небольшого двухэтажного особняка.
Мне тут же открыли дверцу.
— Прошу вас, госпожа, — ожидавший на ступенях человек поклонился и открыл дверь.
Далее у меня приняли шапку и полушубок, и проводили в некую комнату тут же, на первом этаже. Что ж, тканевые обои, мебель из тёмного дерева, обивка дивана, кресел и банкетки в тон обоев — красно-кирпичная, с золотом. И хозяин комнаты — толстый и усатый.
Так, я ж его видела, в ту самую ночь и видела, его вызывал Соколовский.
Болотников его фамилия, нас друг другу представляли. Какой-то супер-пупер чиновник по магическим делам, да ещё и статский советник. Просто… просто я успела позабыть.
— Рад видеть вас бодрой и здоровой, Ольга Дмитриевна, — кивнул Болотников. — Располагайтесь, побеседуем."
"— Здравствуйте, Матвей Миронович, — кивнула я и села в ближайшее кресло.
Ничего не стала спрашивать, пусть сам говорит, что от меня надо. И вообще, он же хотел, чтобы я не покидала дома? Ну, я и не покидала, пока сам не позвал.
— Сейчас чай подадут, да и закроемся, — говорил он тем временем.
И вправду, пришла горничная, принесла поднос с чашками и всякой всячиной, следом за ней слуга тащил большой фарфоровый чайник. Мне пришлось сказать, что сахар в чай не нужен, спасибо, и мёд тоже, и вообще я сама.
И когда оба они вышли из гостиной, то Болотников тут же шевельнул пальцами в сторону открытой двери — и я поняла, что он поставил заграждение.
