— Где хотя бы нет в декабре таких морозов.
И вправду, к утру подморозило, и по словам всех, кто к нам сегодня заглядывал, следующая ночь ожидалась на диво холодной. Я только вздохнула — что ж, дом у нас тёплый, одеты мы тоже тепло, значит — всё хорошо.
А пока — меня привлекли к подготовке посуды, большой столовый сервиз Антония уже достала из шкафа в столовой и считала, сколько предметов из него понадобится. Тарелки, блюда и соусники, белые с синей широкой каймой и тоненькой золотой полосочкой, и супница, и ещё какие-то блюда с крышками, которым я и названий-то не знала.
Вытирала от возможной пыли полотенцем, и ставила на стол. Антония же достала большой футляр со столовыми приборами — не иначе, серебряными. На ткани, которой футляр был оклеен изнутри, серебрилась надпись, я попробовала прочитать — и не преуспела.
— Вы не знаете иностранных языков, Ольга Дмитриевна? — спросила Антония.
— Не сложилось, — пожала я плечами.
Дома я читала по-английски и немного знала французский, здесь же — увы.
— Не сложилось — и не сложилось, — кивнула она.
И вообще, как-то странно всё это время на меня поглядывала. Я уже хотела спросить, что со мной не так, но не отважилась.
А потом как-то очень быстро настал вечер — пока мы расставили посуду, пока переоделись — мне-то было сказано надеть выходное, не бальное платье, но то, в чём в театр выезжаю, и причесаться. Я исполнила — отчего бы не одеться? И ближе к шести часам вышла в гостиную, чтобы вместе с Софьей Людвиговной поджидать там всех, кто придёт.
"
"Первым, как обычно, явился Егор Егорыч, раскланялся, вручил хозяйке сахарную голову — да-да, здоровенный такой кусок сахара, сказал — только сегодня ему привезли, и он сразу несёт по-соседски и как компаньон. Софья посмеялась, отдала мне и велела нести на кухню и там как Марфуша скажет.
Марфуша сказала поставить на блюдо и поднять наверх, на шкаф — чтобы не мешалась, а колоть будем уже завтра. И что хорошая голова, такую на базаре ещё пойди найди.
Я же вернулась, а там уже господин Белов вручал деревянную шкатулочку с цветочными шариками внутри — в заварочном чайнике они, мол, раскроются, и отдадут свой необыкновенный вкус. Софья улыбалась, как королева, и благодарила. А я снова несла подношение к Марфуше и по её слову размещала на чайной полке в шкафу.
Господин Вересов подарка не принёс, но кланялся, говорил Софье Людвиговне комплименты, а мне передал привет от сына Владимира.
