Рядом с Хабаровым сидела обычная девушка, вынужденная жить в волчьем мире, по их законам – выть, когда воют, и кусать, когда нападают."
"И тут же в голове зазвучал уверенный голос Трофимова: «Помни про волка в овечьей шкуре…» Может быть, она сейчас играла роль, а настоящая Лена Котова – вожак? Может быть, это рядом с ней люди принуждены выть и кусаться? Как определить, где в ней правда, а где ложь?
Хабаров отбросил ненужные пока рассуждения, сосредоточившись на дороге. Разговор не клеился: он не знал, как его начать, она, судя по всему, и не хотела – тихонько подпевала Мадонне, взорвавшей радиоволны очередным хитом.
Он искоса глядел на нее, внутренне чувствуя в девушке какую-то злую, отчужденную холодность – как айсберг, Лена не источала тепла и не согревала ближнего. Хабаров подумал, как ей, должно быть, одиноко идти по жизни – таких женщин очень трудно любить.
Глава 37
Ресторан «Каспий», устроившийся на последнем этаже большого торгового центра, отличался странным сочетанием простого, местами убогого интерьера с завышенными ценами.
Пластиковые – как в летних кафе! – столики разместились впритык друг к другу, на полу коричневый, в клетку, стертый линолеум, на стенах – плакаты «Не болтай!» с грозной колхозницей в главной роли и другие, того периода… Машина времени. Даже барменша – толстая, с маленькими усиками на верхней губе, – смотрела недружелюбно, будто вот-вот плеснет из стакана в лицо.
«Кофе черный – 120 руб.», «Кофе со сливками – 150 руб.», «Чай – 90 руб.». Хабаров закрыл меню: смотреть цены на еду расхотелось.
– Здесь отлично готовят морепродукты, – Лена задумчиво выбирала. – Кофе не советую, шашлык, я бы сказала, вполне…
– В этом месте у любого, пережившего Советский Союз, инфаркт случится: подумает, снова власть КГБ в стране наступила, – Стас посмотрел в сторону бара, – а барменша, такое чувство, вот-вот заорет матом: «А ну, шевелись, сволочь! Выбирает еще!»
Лена улыбнулась:
– Маркетинг. Решили, что ностальгия по ушедшему привлечет людей. Ну, пока не закрылись – ходят, наверное.
– Привлекла бы сосиска за три рубля, ностальгия у народа только по ним. Думаешь, им хотелось есть в подобных убогих заведениях?
– Страна противоречий… Может, и хотелось: я застала самый конец. – Она пожала плечами. – Что заказываем?
Хабаров кивнул и обернулся в поисках официантки. К его удивлению, подошла сама «made in USSR» барменша – он почему-то думал, что она тут вроде хозяйки. Не говоря ни слова, она вытащила из передника блокнот.
