Вот было бы хорошо. Однако скептик внутри говорил Алексею Николаевичу: ты кого собираешься напугать, Кольку-куна? Шутник…
Да к тому же Лыкову было не по себе от собственных мыслей. Как так — не выполнить приказ? Помочь бунтовщикам уйти от наказания. А присяга? А простой здравый смысл? Хотя идеи Кольки наивны, но бомба-то при нем настоящая. И он рано или поздно приведет ее в действие. Лыков — полицейский. Его долг — ловить, а не отпускать. И степень вины определяет суд, а не чиновник шестого класса по своему разумению.
Но такие рассуждения не утешали. Лыков впервые за свою службу почувствовал разрыв, мучительный разрыв между долгом и совестью. Все началось тогда, 9 января. Трупы людей на закопченном снегу, среди них ходят женщины и ищут своих, а лица полны такого отчаяния… И он, в дорогой шубе, прячет от них глаза… Как быть?"
"Трое «уловителей» собрались снова. На сей раз в кабинете Филиппова на Офицерской, 28. Владимир Гаврилович зачитал последние сводки агентов: ничего существенного.
В трактире «Муравей» на Большой Белозерской улице выпивали пятеро. Говорили про войну, показывали скабрезные японские картинки. Сыскной агент заметил их и вызвал полицию. Это оказались матросы с «Инкулы», те самые, которых интернировали. Были пьяны и потому сопротивлялись аресту, выбили околоточному зубы. Теперь пишут жалобы в прокурорский надзор: героям войны выпить не дают, налетают и тащат в кутузку… Неловко получилось.
— Наши не пьют, — сообщил Лыков. — Ищите их не в кабаках, а в чайных.
— Это почему? — удивился Герасимов.
Коллежский советник пояснил. Жандарм записал в памятной книжке и прокомментировал:
— Ну и задачка нам досталась. Может, они и к бабам не ходят, пока революцию не сделают?
— Насчет баб интересная мысль, — подхватил Филиппов. — Действительно, восемь здоровых мужиков, живут в чужом городе, без семей. Как они отправляют свои физиологические потребности?
— Надо публичные дома опросить, — глубокомысленно предложил Лыков. Начальник сыскной иронично хмыкнул:
— Глаз с них не спускаем.
Все бендерши уведомлены, чтобы сразу сообщили.
— А одиночки?
— С ними сложнее. Десять тысяч — как их охватить?
— А на что мужики живут? — поинтересовался Герасимов. — Пособие они получили?
Владимир Гаврилович заглянул в свои записи:
— Трое в городе явились за пособием. Сажина и Куницына среди них нет.
— Вы их проверили? — оживился начальник ПОО.
— Вчера закончили. Некие Сыч, Киндяпкин и Лосев.
