Лыков узнал Ватаци, бывшего харьковского губернатора, а теперь директора Департамента общих дел МВД и ближайшего друга Булыгина.
— А, Петр Николаевич, вы доставили нам Лыкова?
— Точно так, Эммануил Александрович.
— Очень хорошо. Мы должны ознакомить его с августейшей метой на всеподданнейшем рапорте министра.
Ватаци протянул сыщику лист бумаги. Сверху было написано: «О служебном проступке чиновника особых поручений Департамента полиции в шестом классе Лыкова». Далее шло описание, как этот самый чиновник отпустил из-под ареста трех революционеров, испугавшись их угроз.
В результате трусливого служаку пришлось уволить; дальнейшую его судьбу будет решать суд.
Внизу рапорта знакомым почерком красным карандашом было написано: «Я Лыкова знаю, он трусом никогда не был. Во Втором участке Нарвской части он спасал безвинных людей. Странно, А.Г., что в столь тяжелое для порядка время вы гоните со службы преданных и опытных сотрудников. Лыкова восстановить, суду не подвергать».
Как и полагалось, мета государя была покрыта специальным лаком для сохранности.
— Вам все понятно, господин Лыков? — спросил Ватаци.
— Да.
— Не смеем задерживать.
Алексей Николаевич повернулся и вышел вон. Поймав себя на мысли, что министр кроме «что?» так ничего и не сказал… Дурново чуть задержался, но тоже скоро появился. Молча они спустились вниз, сели в карету. Когда она тронулась, Лыков спросил:
— Кто объяснил государю?
— Я.
— Но как, Петр Николаевич? У вас нет личного доклада.
— Через Витте.
— Он же на меня дуется еще с того раза[42].
— У него, как и у меня, на вас есть виды. Так что уже не дуется.
— Выходит, я теперь должник Сергея Юльевича? — скривился сыщик.
— А вы бы предпочли остаться без службы?
Лыков замолчал, не зная, что ответить. Дурново покосился на него и усмехнулся:
— Витте вы ничего не должны, зря расстроились. Все сделал я. Мне вы тоже не должны: мы давно служим вместе, я весьма вас уважаю и уже говорил вам об этом. Возвращайтесь в департамент и ловите этого негодяя Кольку-куна.
Такое время, что каждый человек на вес золота, а они, ишь, разбросались!
— Спасибо, Петр Николаевич!
Коллежский советник вернулся на Фонтанку, 16, и опять сел за свой стол. Не спеша разложил обратно по ящикам собранные вещи, посмотрел накопившиеся бумаги. Так он сидел до позднего вечера, думал, как теперь ловить вшивобратию. Сергей давно ушел домой, радостный оттого, что шефа не уволили. А Лыков все рисовал на листе бумаги кружки и стрелки.
