Судя по тому, что неизвестные сразу захватили ключевые посты, в прошлом это были солдаты. Их пришло шесть или семь человек, ловких, смелых. Подчаски из нестроевых ничего не смогли им противопоставить. А когда Греховодов схватился за кобуру, ему дали по голове.
— Сильно досталось? — уточнил Лыков.
— В том-то и дело, что нет, — сообщил полковник. — Опять впечатление, что действовали с умом. Без лишней жестокости.
— То есть?
— Ну, врезали поручику. Аккуратно так, пся крев! Шишка есть, сам видел. А крови или раны — нет.
— А может, он был в сговоре? — влез жандарм. — Для отвода глаз дал себя обезоружить…
— Только не Греховодов, — отрезал поляк.
— Значит, пожалели?
— Такое впечатление, что да. Говорю, бывшие солдаты, не из отчаянных.
— Раз напали на караул, значит, отчаянные, — возразил Трепов.
— Они увели арестованного с собой? — вернул разговор в рабочее русло Лыков.
— Да."
"— Какие-то приметы нападавших запомнили? Клички, шрамы, особенности речи?
— Запомнили, — невозмутимо ответил Ячневский.
— С этим я и пришел. Поручик хоть и упал, но остался в сознании. Удар, как я уже говорил, был… щадящий. И он услышал одну фразу.
Лыков с Герасимовым чуть не привстали:
— Ну?
— Там был главный. К нему обратились и назвали при этом очень странно.
— Да не тяните вы! Как назвали?
— Колька-кун.
Тут Алексей Николаевич навис над столом:
— Это точно?
— Совершенно точно, — подтвердил полковник. — Не пойму, правда, что сие значит. Может, вы поясните?
— Да, Алексей Николаевич, — присоединился Трепов.
— Вы аж подскочили. Знакомая личность?
— Никогда его не видел, господа. Но слышал о нем. Один раз.
И сыщик рассказал о той беседе двухмесячной давности, когда он впервые столкнулся с упоминанием странного японского прозвища.
— Колька-кун? Бывший стрелок Пятого Восточно-Сибирского полка, прибывший в мае на пароходе вместе с теми изменниками-поляками, — задумчиво произнес Герасимов. — А теперь он выручает из-под ареста революционного агитатора. Вдруг это звенья одной цепи? Надо срочно объявить его в розыск.
— Навряд ли Куницын живет в городе под своей фамилией, — возразил Лыков. — Было бы чересчур глупо с его стороны.
— Опять японский шпион, — скривился генерал-губернатор. — А еще русский! Ладно бы по… ой!
Трепов прикрыл рот рукой и покосился на Ячневского. Тот сделал вид, что не понял.
— Господин Лыков, вы подтвердили мою догадку — напали бывшие солдаты, — сказал он. — Потому им и удался налет, что они знали устав караульной службы.
