Он представился:
— Заведывающий хозяйством Сто сорок пятого Новочеркасского имени Императора Александра Третьего пехотного полка полковник Ячневский.
Лыков с Герасимовым назвались в ответ, и все четверо уселись за необъятных размеров стол.
— Вот послушайте, что он говорит, — раздраженно пробурчал Трепов. — Армия уже бунтует!
Ячневский начал рассказ:
— У меня в казармах обнаружились агитаторы…
— Простите, — перебил его сыщик, — но ведь ваш полк сейчас в Маньчжурии?
— Точно так, — ответил тот. — Но не весь. Четвертый батальон и нестроевые остались в месте расквартирования.
А еще обучаются мобилизованные ратники.
— Для чего так много оставили? — нахмурился диктатор.
— Приказ командующего округом, — сухо ответил полковник, почувствовав подвох. — Это караульная команда. Для охраны имущества и неприкосновенного запаса вооружения, боеприпасов и предметов снаряжения.
— Хм. Продолжайте.
— Так вот. Разговоры о проникновении в полк посторонних доходили до меня давно. А вчера мною выявлен и задержан один такой агитатор.
— Личность установили? — встрепенулся Герасимов.
— Не успели, — смутился полковник.
— То есть как не успели? Сбежал, что ли? Как можно сбежать с полковой гауптвахты?
— Было нападение, — терпеливо пояснил Ячневский, стараясь сохранять спокойствие. — Арестованного действительно поместили под замок, как полагается. Караул в полном составе, начальником караула был опытный офицер, поручик Греховодов…
— А почему Греховодов не на войне? — неожиданно поинтересовался генерал-губернатор.
— У полка на Малой Охте целый казарменный городок, — по-прежнему спокойно ответил Ячневский. — Надо вести обучение запасных, охранять постройки, поддерживать запасы. С этой целью вместе со мной в столице оставлены десять офицеров. Греховодов — один из них.
— Десять офицеров и полковник, чтобы караулить запасы… — сварливо прокомментировал Трепов. — А воевать кто будет?
Неожиданно заведывающий хозяйством ответил диктатору:
— Я подавал три рапорта, чтобы отправили на войну.
И прошу оградить меня от вашего вызывающего тона!
Генерал смутился:
— Извините, господин полковник. Я и сам просился в Маньчжурию, чуть было не уехал, да не успел — государь призвал меня для более тяжкого дела. Продолжайте, прошу вас.
Чувство собственного достоинства, которое выказал поляк, произвело впечатление. Больше никто не посмел его задирать, и Ячневский продолжил доклад.
По его словам, караул был надежен и все делал по регламенту. Но нападение прозевал.
