А эти люди, хлебнувшие лиха в плену, едва не умершие от голода в собственной деревне, зарытые живьем в могилу… Как я мог отдать их на съедение Герасимову? Разве он стал бы разбираться в обстоятельствах мужиков, искать им оправдание? Нет, конечно. А я стал. И понял, что мы, баре, во многом перед ними виноваты.
— Это вы-то барин?! — вскинулся Сергей, но Алексей Николаевич тут же его оборвал:"
"— Конечно. Ни ты, ни я землю не пахали и хлеб не сеяли. И живьем нас в могилу не зарывали, из-за того что всякие негодяи хотели поиметь за счет казны лесные концессии.
Короче говоря, я их оправдал. И отпустил. Теперь готов нести полную ответственность…
— Лучше не нести, — испуганно перебил грек.
— Лучше, — согласился Лыков. — Но, если вдруг придется, помни: я ни о чем не сожалею. Тогда, в той ситуации — я был прав.
— Хорошо, продолжим. Я начал с того, что если вы явитесь в Симоновскую слободу и там попадете на Кольку, это будет плохая встреча. Даже если разойдетесь миром, если он не забыл про должок и отпустит вас, что дальше? Атаман будет знать, что вы приехали в Москву по его голову.
— Этого я и хочу! — горячо воскликнул сыщик.
— Как это? — не понял Азвестопуло.
— Конечно. Мы поговорим и разойдемся. Я объявлю ему войну. Пусть знает.
— А потом?
— Потом суп с котом!
— А серьезно? — продолжил настаивать грек.
— Видно будет. Откуда я знаю, как сложится? Может, я его убью, может, он меня.
— Но их восемь человек.
— Сергей! Идет восстание. То, что было до приезда гвардии, лишь прелюдия.
Сейчас начнется страшное дело: уличные бои, в которых русская армия будет воевать против русского же народа. Кто из них живым оттуда выйдет, откуда мне знать?
— Но, если случится, вы готовы застрелить любого из вшивобратии?
— В бою — да. Так же, как и они меня. А теперь и тебя тоже.
— Понял. Но как быть с риском, что «японцы» попадутся и на допросе выдадут своего укрывателя?
— Никак. Буду надеяться на их порядочность.
— Бр-р!!! — Азвестопуло сердито замотал головой.
— Придумали вы себе приключений на лысеющую голову, Алексей Николаевич. Двадцать пять лет беспорочной службы псу под хвост. Поймать, потом отпустить, войти в положение, пожалеть… А теперь сидеть и бояться, что тебя за твою доброту и продадут. Страсти-мордасти. Так только в книжках для институток бывает!
— Увы, как видишь, и в жизни тоже. Ну, пошли?
— В сыскной гардероб, принарядиться?
— Нет. Так двинем, по-простому.
— Так? — испугался Сергей. — Раскусят же.
