Трагичность и красота ее лица, когда она подняла на него глаза, поразили воображение доктора, отвлекли его внимание от всего другого. Мисс Гуилт должна была сделать ему знак головой, она должна была указать ему на бесчувственного человека, прежде чем успела обратить его внимание на пациента и отвлечь это внимание от себя.
– Умер он? – спросила она.
Доктор отнес Мидуинтера на диван и приказал отворить окна.
– Это обморок, – сказал он, – и больше ничего.
Услышав этот ответ, она поняла, что силы изменили ей в первый раз.
Мисс Гуилт глубоко вздохнула и с облегчением облокотилась о камин. Только один Бэшуд заметил, что она изнемогла от волнения. Он провел ее в противоположный конец комнаты, где стояло кресло, и предоставил хозяйке подавать доктору то, что он требовал.
– Вы будете здесь ждать, пока он опомнится? – шепнул управитель, смотря на диван и дрожа.
Этот вопрос возвратил ей чувство реального положения, сознание безжалостной необходимости, в силу которой это положение теперь вынуждало ее поступить.
С тяжелым вздохом посмотрела она на диван, посоветовалась сама с собой с минуту и ответила на вопрос Бэшуда вопросом:
– Здесь ли еще тот кэб, который привез вас с железной дороги?
– Здесь.
– Поезжайте сейчас в лечебницу и ждите у ворот, пока я к вам приду.
Бэшуд колебался. Она подняла на него глаза и одним взглядом выслала его из комнаты.
– Больной опомнился, – сказала хозяйка, когда управитель затворил дверь. – Он только что глубоко вздохнул.
Она поклонилась, это было безмолвным ответом, встала, опять посоветовалась с собой, во второй раз посмотрела на диван, потом прошла в свою спальню.
"
"Через некоторое время доктор отошел от дивана и сделал хозяйке знак стать поодаль. Телесное выздоровление пациента было надежно. Ничего более не оставалось делать, как ждать и предоставить его организму медленно возвращать сознание того, что случилось.
– Где она? – были первые слова, которые Мидуинтер сказал доктору и хозяйке, тревожно наблюдавшими за ним.
Хозяйка постучалась в дверь спальни и не получила ответа.
Она заглянула в комнату и нашла ее пустой. На туалете лежал листок бумаги с деньгами для доктора. На бумаге написаны были такие строки, очевидно, набросанные в сильном волнении и очень торопливо: «Мне невозможно оставаться здесь сегодня после того, что случилось. Я возвращусь завтра за моими вещами и заплачу за то, что я вам должна».
– Где она? – опять спросил Мидуинтер, когда хозяйка вернулась одна в гостиную.
– Ушла, сэр.
