Такая краткость ответа и тон, которым он был произнесен, показали Нили ясно, что внимание ее матери было обращено не на нее и что бесполезно было бы продолжать разговор. Она спокойно встала, не сказав ни слова упрека. Для нее не было новостью не находить сочувствия у своей матери. Она посмотрелась в зеркало и сполоснула холодной водой свое лицо.
«Мисс Гуилт не увидит, что я плакала», – подумала Нили, возвращаясь к постели проститься с матерью.
– Я утомила вас, мама, – сказала она покорно. – Позвольте мне теперь уйти и вернуться немножко позже, когда вы отдохнете.
– Да, – повторила мать по-прежнему машинально. – Немножко позже, когда я отдохну.
Нили ушла. Как только дверь затворилась за ней, миссис Мильрой вызвала сиделку. Несмотря на рассказ, выслушанный ею, она так же твердо, как прежде, придерживалась своих ревнивых предположений.
«Мистер Армадэль может верить ей, и моя дочь может верить ей, – думала взбешенная женщина, – но я знаю майора, и она не может обмануть меня!»
Вошла сиделка."
"– Обложите меня подушками, – сказала миссис Мильрой, – и подайте мне мою письменную шкатулку.
Я буду писать.
– Вы взволнованы, – возразила сиделка. – Вы не сможете писать.
– Подайте мне письменную шкатулку! – повторила миссис Мильрой.
– Еще что? – спросила Рейчел, ставя шкатулку на постель.
– Приходите через полчаса, вы мне будете нужны, чтобы отнести письмо в большой дом.
Сардоническое спокойствие сиделки оставило ее на этот раз.
– Господи помилуй! – воскликнула она тоном искреннего удивления.
– Что вы еще задумали? Неужели вы хотите писать…
– Я буду писать к мистеру Армадэлю, – перебила миссис Мильрой, – а вы отнесете письмо к нему и подождете ответа. Помните, ни одна живая душа в доме, кроме нас с вами, не должна знать об этом.
– Зачем вы пишете к мистеру Армадэлю? – спросила Рейчел. – И почему никто не должен этого знать, кроме нас с вами?
– Подождите, – отвечала миссис Мильрой, – и вы увидите.
Женское любопытство сиделки отказалось ждать.
– Я буду помогать вам с открытыми глазами, – сказала она, – но с закрытыми помогать не хочу.
– О! Если бы я могла владеть моими ногами и руками! – застонала миссис Мильрой. – Если бы я могла обойтись без тебя, негодная тварь!
– Вы владеете вашей головой, – возразила неумолимая сиделка, – и вам следовало бы знать, что теперь нельзя доверяться мне вполовину.
Это сказано было грубо, но справедливо, вдвойне справедливо после распечатывания письма мисс Гуилт. Миссис Мильрой уступила.
