– Вы страдаете, вы больны! Вы испугали меня!
– Ничего, ничего, ничего! – сказала миссис Мильрой. Она была так сильно взволнована, что не могла придумать в ответ ничего, кроме самого обыкновенного предлога.
– Мои нервы расстроены сегодня, не обращай внимания, я повернусь на другую сторону. Продолжай, продолжай! Я слушаю, хотя не смотрю на тебя.
Она отвернулась к стене и судорожно сжала дрожащие руки под одеялом.
– Я поймала ее! – прошептала она самой себе, едва дыша. – Я поймала ее наконец!
– Я боюсь, что говорила слишком много, – сказала Нили.
– Я боюсь, что я оставалась здесь слишком долго. Не пойти ли мне вниз, мама, и прийти после?
– Продолжай! – машинально повторила миссис Мильрой. – Что сказал твой отец потом? Говорил он еще что-нибудь о мистере Армадэле?
– Ничего больше, кроме того, что папа отвечал ему, – возразила Нили. – Папа повторил мне свои собственные слова. Он сказал: за неимением добровольных признаний самой мисс Гуилт, мистер Армадэль, все, что я знаю или желаю знать – вы извините меня, если я скажу все, что нужно знать всем другим, – это то, что мисс Гуилт доставила мне совершенно удовлетворительную аттестацию, прежде чем она вошла в мой дом.
Это было строго, не правда ли, мама? Я нисколько о нем не сожалею: он вполне это заслужил. Потом папа предостерег меня. Он велел мне остановить любопытство мистера Армадэля, если он обратится ко мне, как будто он обратится ко мне и как будто я стану слушать его, если бы он и обратился! Вот и все, мама. Вы не будете предполагать, что я рассказала вам это для того, чтобы помешать мистеру Армадэлю жениться на мисс Гуилт? Пусть он женится на ней, если хочет.
Мне все равно! – сказала Нили голосом несколько ослабевшим и с таким лицом, выражение которого не согласовывалось с ее заявлением о равнодушии. – Я желаю только избавиться от несчастья иметь гувернанткой мисс Гуилт, я лучше пойду в школу. Мне было бы приятно поступить в школу. Я совсем переменила свое мнение об этом, только у меня недостает духа сказать папа.
Я не знаю, что такое случилось со мной, у меня не лежит душа ни к чему теперь, а когда папа сажает меня на колени вечером и говорит: «Поболтаем, Нили», я не могу не расплакаться. Не сможете ли вы сказать ему, мама, что я раздумала и желаю поступить в школу.
Слезы выступили на глазах девушки, и она не заметила, что мать даже не повернулась на кровати, чтобы взглянуть на нее.
– Да-да, – рассеянно сказала миссис Мильрой. – Ты добрая девушка, ты поступишь в школу.
