– Что же, мисс Гуилт удается ее план? – спросила она вслух. – Мистер Армадэль начинает ею интересоваться?
Нили взглянула на мать в первый раз. Самая трудная часть признания была высказана. Она сказала правду о мисс Гуилт и открыто упомянула имя Аллана.
– Он чрезвычайно ею интересуется, – сказала она. – Это невозможно понять, это просто ослепление. Я не имею сил говорить об этом!
– Каким образом ты узнала секреты мистера Армадэля? – спросила миссис Мильрой. – Неужели он выбрал тебя для того, чтобы сообщить о своем интересе к мисс Гуилт?
– Меня! – с негодованием воскликнула Нили.
– Уж и то довольно дурно, что он сказал папа.
При появлении имени майора в рассказе интерес миссис Мильрой возрос до крайней степени. Она опять приподнялась с изголовья.
– Сядь на стул, – сказала она. – Сядь, дитя, и расскажи мне все, каждое слово, запомни, каждое слово!
– Я могу только пересказать вам, мама, что сказал мне папа.
– Когда?"
"– В субботу. Я принесла папа завтрак в его мастерскую, а он сказал: «У меня только что был мистер Армадэль, и я хочу предостеречь тебя, пока я не забыл».
Я ничего не ответила, мама, я только ждала. Папа продолжал рассказывать о том, что мистер Армадэль говорил с ним о мисс Гуилт и задал о ней вопрос, который никто в его положении не имел права задавать. Папа сказал, что он был обязан шутя предостеречь мистера Армадэля быть деликатнее и осторожнее вперед. Это не очень меня интересовало, мама. Для меня все равно, что мистер Армадэль делает или говорит.
Зачем мне этим интересоваться?..
– Оставь себя в стороне, – резко перебила миссис Мильрой. – Продолжай. Что сказал твой отец, что он делал, когда говорил о мисс Гуилт? Какой у него был вид?
– Такой, как обыкновенно, мама. Он ходил взад и вперед по мастерской. Я взяла его под руку и стала ходить вместе с ним.
– Мне не нужно знать, что делала ты, – перебила миссис Мильрой еще раздражительнее. – Сказал тебе отец, в чем состоял вопрос мистера Армадэля, сказал или нет?
– Да, мама.
Он сказал, что мистер Армадэль сначала упомянул, что он очень интересуется мисс Гуилт, а потом спросил, может ли папа сказать ему что-нибудь о ее семейных несчастьях.
– Что!!! – закричала миссис Мильрой.
Это слово вырвалось у нее почти пронзительным криком, и белая глазурь на ее лице растеклась везде.
– Мистер Армадэль сказал это? – продолжала она, все более поднимаясь на кровати.
Нили вскочила и старалась уложить мать.
– Мама! – воскликнула она.
