Сделала, Диана? — спрашиваю неожиданно севшим голосом, выговариваю фразу с остановками, по частям.
— Я использовала единственный шанс спасти твоего сына. Только один человек обладает неограниченной властью и возможностями, никто против него не пойдет. И мой тесть и Илья… Ты понимаешь, чтобы было если бы он узнал, что моя семья в курсе и скрыла?! Ты пойми. Прокофьевы сделали меня частью своей семьи, и я… к черту! Алина! Ведь никто не дурак… ик… дважды два сложить все могут… ОН сделает все, чтобы спасти… ик…
Еще до того, как Диана завершит свою фразу я уже знаю, как она ее закончит:
— Чтобы спасти своего наследника…"
"Жмурюсь.
Сердце в груди спотыкается, его словно тисками сжимают, и оно начинает кровоточить, пульсирует, выталкивая кровь из меня…
— Диана… — шепотом.
— Да, Алина. Александр Ставров. Я знаю, что он отец твоего ребенка и я пошла к нему с самого утра и все рассказала. Он знает, что ты родила от него и…
Не дослушиваю. Выключаю телефон. Так и стою оперившись о стену рукой и глотая воздух.
Пытаюсь прийти в себя после полученного удара.
Мысли в голове путаются. Летят со скоростью света.
Лекс знает.
Он знает…
Страх рождается в груди напополам со смутным облегчением. Ведь он отец. Он должен знать. У Влада должен быть отец…
Одна часть меня надеется на лучшее, а вот вторая…
Вторая воет в углу моего сознания и заходится в слезах лютого отчаяния, понимая, что Ставров без труда может отнять у меня ребенка, лишить всякого шанса быть матерью моего малыша…
Перед глазами цветут пятна, всполохи и я лишь силой собственной боли заставляю себя держаться и не скатится в истерику.
Делаю глубокий вдох, затем выдох.
Сгорбленная, полностью уничтоженная, слабая, я не замечаю, как дверь позади меня открывается.
Но спустя мгновение ощущаю тяжесть постороннего взгляда, еще не до конца понимая, что происходит, думаю, что с процедур вернулась одна из отсутствующих соседок по палате, но ничего не происходит секунду, мгновение, вечность…
Никто не проходит и не шуршат тапочки…
Все еще держусь за стену, упираюсь в нее сильнее и оборачиваюсь, чтобы понять кому именно принадлежит столь тяжелый взгляд.
Как в замедленном кадре я поворачиваю голову, чтобы уже в следующий миг сцепиться взглядом с полыхающей бездной…
78
Меня просто парализует. Я застываю под прицелом огненного взгляда. Моргаю, но видение не проходит.
Здесь и сейчас. В моей палате стоит Александр Ставров.
И где-то внутри меня рождается радость… За сына.
