Я ощущаю его взгляд ожогом, чувствую, как скользят эти серые графиты по нежной беззащитной коже шеи и вниз, в вырез моей старенькой выцветшей ночнушки.
Только сейчас понимаю, насколько провокационно и откровенно выглядит моя налитая грудь.
Осознаю запоздало, что вот такая вот слабая, неухоженная, я вызываю в нем дикое желание.
Ставров опускает чуть голову и прикрывает глаза, ведет носом по моему виску, словно принюхивается. Загоняет меня, как зверь добычу, опаляет жарким дыханием ушную раковину:
— Набегалась, Вишенка…
— Я…
— Да, ты, маленькая… — от его охрипшего голоса у меня мурашки бегут вдоль спины.
Глаза распахиваются в шоке, когда ощущаю как его вторая рука ложится мне на бедро, тянет вверх мою рубашку, медленно, добирается до оголенной кожи, жжет прикосновением, чувствую себя невесомой в его руках."
"— Почему не пришла ко мне сразу же? — спрашивает вкрадчиво, пока я дезориентирована его напором, его жаждой и порочностью…
— Ты все… — прикусываю губу, потому что он сильнее натягивает мои волосы и проводит языком по мочке уха…
— Что я?
— Хватит! — выдохом, рваным, хриплым, он мучает.
Пытает своими руками. Заставляет меня биться на грани потери сознания…
— Ты… женился на другой… я… — опускает голову и прикусывает мою шею, оттягивает кожу по-звериному больно… сладко… — я решила, что не буду мешать… ай!
Кусает сильнее и я вскрикиваю, ткань рубашки впивается в кожу, когда он оголяет мое плечо, чтобы иметь доступ к моей коже, ко мне.
Голова кружится.
— Прекрати! Хватит! Не смей меня трогать!
— Не было другой, Алина… не женился я… все ложь… — его губы на моей артерии, я эту фразу ощущаю вибрацией.
— Что?!
Мотаю головой, пытаюсь отделаться от жадных рук. Коленки подгибаются. Он меня прямо сейчас имеет. Ментально. Страшный человек. Заставляет гореть в своей боли, в отчаянии с привкусом сладости.
Наконец прекращает свою пытку. Отпускает меня, но не отходит. Не дает возможности ускользнуть.
Смотрит исподлобья. Слегка обнажает белоснежные зубы, будто вонзится в меня хочет.
— Я пришел за своим, Вишенка.
— Мой малыш…
— Мой сын. Алина. Мой, наш… — и в глазах у Ставрова вспыхивает что-то темное, жгучее, делает паузу и проговаривает резко, безапелляционно, — теперь я возьму свое по праву.
Не успеваю среагировать, как жадные губы обрушиваются на мои. Лишают кислорода. Сердце бьется все быстрее, тело горит огнем.
