Поплескавшись полчаса в туалете и не смыв ни боли, ни обиды, ни позора, Бабочкин вернулся в купе.
– Вот что со мной сделали! – патетически объявил он, откатив прикрытую дверь. Жующая за столиком соседка охнула.
Трофимов уставился в распухшее лицо напарника.
– Кто?
Губы его сжались в плотную линию, в глазах вспыхнул недобрый огонек.
– Там, в ресторане...
Когда Бабочкин закончил рассказ, старший спецконвоя поразмышлял несколько минут.
– К патрулю не обращался?
– Нет... Они на меня, как на вошь, посмотрели.
Пьяный, говорят... Трофимов еще подумал и тяжело вздохнул, как человек, которому предс– тоит выполнять крайне нежелательную, но вместе с тем необходимую работу.
– Такое прощать нельзя. Надо идти разбираться...
– Успокойтесь, ребята, ложитесь сейчас лучше спать, утром оно видней будет, – принялась увещевать испуганная женщина.
Трофимов вздохнул еще раз.
– Нет. Если мы, милиционеры, от хулиганов прятаться будем, то что вообще получится?
– Какие милиционеры? – не поняла соседка. Попутчики явно не были похожи на стражей порядка.
Не отвечая, старший сержант поднял полку, отгородившись от женщины спиной, повозился в сумке и выпрямился.
– Пошли.
В пустом коридоре от передал напарнику его пистолет.
– Только в крайнем случае, понял? Если меня будут убивать.
Дверь в вагон-ресторан оказалась закрытой. Трофимов постучал кулаком, ладонью, наконец рукояткой пистолета. В шуме колес стук безнадежно растворялся. Он ударил сильнее, дверное стекло разлетелось, и звон долетел до служебного купе.
Здесь «по-человечески» отдыхала от дневных трудов смена вагона-ресторана. Возможности отдыха на колесах сводятся к двум вещам: выпивке и совокуплению. Первая часть была завершена, и вся четверка готовилась переходить ко второй. Они не первый раз ездили вместе и достигли полного взаимопонимания: трахались на глазах друг друга, менялись партнерами и другими доступными способами разнообразили дорожный секс. У всех была полная уверенность, что это один из элементов их разъездной работы, причем элемент совершенно безопасный, потому что работники общепита регулярно получают справки о всестороннем здоровье.
И хотя все четверо прекрасно знали, чего стоят эти неряшливые листки с фиолетовыми штампами, но уверенность чудесным образом все равно сохранялась.
Атмосферу возбуждения и сладостного ожидания разрушил звон разбитого стекла.
– Это тот сучонок! – Шеф-повар вскочил, схватил попавший под руку железный совок и бросился к двери.
