– Я тебе покажу, рвань сучья! – лениво и без особой злости процедил шеф-повар. Он любил и умел драться, буйный нрав и бычья сила, дополняя друг друга, помогали выходить победителем из каждой потасовки, которые почти всегда он же и затевал, ибо в кулачном бою чувствовал себя увереннее, чем в словесной перепалке или любом другом виде состязаний. Но на этот раз он тоже допустил ошибку, еще не последнюю, но не менее роковую, чем ошибка сержанта. С учетом финала последующих событий, пожалуй, даже более.
Бабочкин с трудом поднялся, по лицу текли кровь и слезы, в горячке он не ощущал серьезности увечий, хотя потом выяснится, что у него сломаны ребра и треснули два шейных позвонка.
Последняя травма относилась к категории тяжких телесных повреждений. Сейчас он чувствовал только стращную слабость, онемение в левой части груди и одеревенелость шеи. Все его маленькое существо переполняла острая обида от явной незаслуженности столь жестокой расправы. На подламывающихся ногах он доковылял до ближайшего стула, тяжело повалился на него и заплакал.
– Сволочи, сволочи, сволочи... Тощая официантка протянула мокрое полотенце:
– На, оботрись.
Но Бабочкин оттолкнул ее руку.
– Сволочи! Вот вам!
Он смахнул со стола несколько тарелок, раздался звон разбитого стекла. Этот жалкий жест прорвавшейся обиды при последующем расследовании будет квалифицирован как злостное хулиганство, отличающееся особой дерзостью. Сейчас на шум выглянули посудомойка Маша и кухонный рабочий – такой же здоровый парень, как шеф-повар.
– Что случилось, Николай?"
"– Все нормально, Игорек. Алкаш хулиганит, посуду бьет. Вера его обтереть хотела, а он...
– Совсем обнаглели! – громко заверещала официантка. – К нему с добром, а он с говном! Надо его в милицию сдать! Где Васятка?
Бабочкин вскочил.
– Ах так! Да я сам милиция! Смотрите сюда... Видите? Видите, на кого напали? – Он бестолково размахивал красной книжечкой, потом раскрыл ее и ткнул официантке в лицо, так что она рассмотрела и голубоватую, с водяными знаками бумагу, и печать, и фотографию в форме.
– Я еще вернусь! Вам всем будет плохо, вы все пожалеете!
Когда Бабочкин ушел, официантка встревожено повернулась к шеф-повару.
– Слышь, Коля, он и вправду милиционер...
– Ну и хер с ним, – отреагировал тот.
– Ты же ему всю морду расквасил...
– Подумаешь... Он сам поддатый...
– А мы ничего не видели, – сказала Маша.
– Запирайте двери, мы свое отработали, – подвел итог дискуссии Коля.
– Надо теперь и отдохнуть по-человечески.
