При этом положительный герой обычно уравнивает шансы: картинно выбрасывает обойму и выщелкивает из ствола патрон или просто отбрасывает оружие, чтобы ни в коем случае не использовать имеющееся превосходство и в очередной раз пройтись по краю между жизнью и смертью. В реальности, конечно, такой глупости никто не делает. Если преимущество есть, его и надо использовать на полную катушку. Сейчас судьбе было угодно дать преимущество Литвинову.
– Брось нож, – сказал он своим обычным голосом – тихо и спокойно.
– Брось, сказал, завалю!
Это спокойствие не могло обмануть никого, кто знал майора. Но Мадроев сделал шаг вперед, прямо на пистолет. Между ними было три метра. Прямо посередине этого расстояния в бетоне проходил температурный шов.
– Перейдешь эту линию, стреляю, – так же спокойно предупредил Литвинов. – Брось пику и садись.
– С пистолетом ты, конечно, храбрый, – с ненавистью выдавил из себя Беспощадный. – Если ты мужчина – брось его. И я брошу нож.
Тогда посмотрим!
Майор улыбнулся краешком губ.
– Ты бы бросил?
– Бросил! – с запальчивой убежденностью, которая очень мало стоит, выпалил террорист.
Улыбка у майора обозначилась заметней. Больше он ничего не говорил. Ствол «стечкина» был направлен в живот задерживаемому. Сзади раздавались шаги спешащих на помощь товарищей, сбоку накатывался грохот товарняка.
– А-а-а-а-а!"
"Оскалившись и выставив клинок, Мадроев кинулся вперед. Когда он наступил на шов в бетоне, «стечкин» выстрелил.
Звук выстрела заглушил грохот товарняка, но энергия пули от этого не уменьшилась. Полутонный удар согнул террориста пополам и отбросил в сторону, туда, где бетонного основания уже не было. Раскинув руки он полетел вниз, прямо под бешено несущийся поезд.
Плоский скошенный нос паровоза ударил бесчувственное тело, как огромная теннисная ракетка правильно поданный мяч. Оставив на синей краске неровное красное пятно. Беспощадный отлетел на добрый десяток метров и грохнулся, на шпалы.
Грохочущий состав накрыл его и утащил за собой.
Литвинов спрятал оружие в нагрудный карман и застегнул клапан.
– Что там? – не оборачиваясь, спросил он.
– Трех мы взяли, – тяжело дыша, произнес Рывков. – Двое, нет – трое убиты. А троих нет...
– Кого?
– Ужаха, Кинжала и этого... Шерипова.
Литвинов кивнул.
– Вызывайте группу, докладывайте начальству... А я – домой. Что-то ноги не держат...
