Значит, он ни в чем и не виноват!
Дав выход своему гневу и успокоив сам себя, Пастряков вернулся к текущим делам. Придвинув телефон, он стал набирать номер мэра города. За две недели не проложить семьсот метров теплотрассы – это просто безобразие!
Глава шестая.
СУРОВАЯ БАНДИТСКАЯ ПЕХОТА
Мы – «Боинги», нас так зовет молва,
Пусть называет, если ей охота.
Мы ж просто – уголовная братва,
Суровая бандитская пехота.
Нас грузят, словно «Боинг», до краев:
Хавиры, башли, цепуры с крестами,
Крутые тачки, шмары и рыжье –
Чтоб веселее в небеса взлетали.
Идем за строем строй, за рядом ряд,
Наводит жуткий страх стальная стая...
Но, как известно, «Боинги» горят –
Они обычно долго не летают...
Александр Сидоров. Марш «Боингов»
На похороны Ермолая Север отстегнул три тысячи баксов. Он не говорил, на что именно, просто дал деньги, вроде как долю бригады Шакала. Но Шакал решил, что надо устроить красивые бандитские похороны, чтобы все видели, какая у них в бригаде дружба и как чтут погибших.
Боксер и Погонщик, у которых тоже убили пацанов, поступили по-другому: мертвых погребли как обычно, а живых собрали на базе отдыха с сауной, набрали жратвы, водки, привезли девчонок и три дня оттягивались на полную катушку.
Пример приятелей не изменил намерений Шакала, возможно, потому, что ему нравились гангстерские фильмы, в которых элегантные, в черных фраках и крахмальных сорочках друзья погибшего с суровой молчаливостью исполняли последний обряд, и всем было ясно, что месть врагам еще впереди.
На лакированный ореховый гроб денег не хватило, зато наняли настоящий похоронный «Кадиллак» – точь-в-точь, как в кинушке «Однажды в Америке». Правда, на этом сходство и кончилось: роскошный катафалк катил впереди, за ним две старые, будто со свалки «бэшки», Чича с Реготуном на мотоцикле без номеров и раздолбанный желтый ритуальный автобус, набитый в доску пьяными родственниками и соседями из Рыбнинского района.
Ни одного фрака или даже приличного костюма: голь да нищета, крестьянские рожи родни и дебильные лица друзей, наглядно подтверждающие тезис о вреде пьяного зачатия.
Сам Шакал надел джинсы, тесный, еще школьный пиджак, не очень мятую клетчатую рубаху и одолженный у соседа широченный галстук. Дома ему наряд понравился, но сейчас, на фоне общего убожества, он почувствовал себя клоуном, с дурацкой марлевой нашлепкой на зашитой щеке.
